Виктор Беликов (Россошь). И ПАМЯТЬ НАМ ПОКОЯ НЕ ДАЁТ

Так случилось, что первую документальную книгу о сожжённой фашистами белорусской деревне Хатыни, о хатынских колоколах памяти написал наш земляк из Новопостояловки Россошанского района Николай Кириллович Андрющенко. А для меня он ещё и односельчанин, друг моего дяди Вани, погибшего в ожесточённых боях под Балаклеей в 1943 году. А потом Николай Кириллович стал и для меня другом и соратником в поиске погибших в войну героев, мирных жителей, детей.

В том, что «пепел памяти стучал в сердце» именно этого человека, что он надорвал это сердце в неимоверно тяжком поиске, есть железная закономерность: Николай Андрющенко был верным сыном своей страны и своего времени.

Почти ровесник революции, Николай был предан идеям этой революции до конца своих дней, защищал Страну Советов штыком и пером. И это было закономерно. Нищий, полусирота (родной отец его Антип Мулява погиб в гражданскую, а усыновил и воспитывал его отчим, суровый и порой жёсткий по отношению к пасынку и к его забитой, но очень доброй матери). Николай понимал с ранних лет, что рассчитывать он мог только на свои руки, свою голову да на помощь страны, которая лицом стояла к таким беднякам, как он. А голова у него была светлая с детских лет.

Доказательством тому служит тот факт, что семилетку он окончил за пять лет, то есть дважды проходил по два класса за год. Тогда это допускалось. Много читал, сотрудничал вместе с Иваном Руденко в «Пионерской правде» (юнкоры писали о создании колхоза, о ростках новой жизни). Книги полюбил на всю жизнь и всю жизнь был благодарен своим учителям-подвижникам Николаю Семёновичу Свинареву и Петру Сергеевичу Орлову, погибшим на фронтах Великой Отечественной, ценой своих жизней подтвердившим верность тем идеалам, которые воспитывали в учениках.

После окончания семилетки путь был один – учиться дальше или в ШКМ (школе крестьянской молодёжи), или на рабфаке, или в педучилище, чтобы стать таким, как любимые учителя.

Блестяще закончив рабфак, Николай мечтает об институте. А пока идёт литературным сотрудником, а затем и завотделом культуры в россошанскую районную газету «Заря коммуны», куда ранее писал статьи и заметки как внештатный корреспондент.

Эту дружбу с первой своей газетой Николай Кириллович сохранил до конца своих дней и, когда приезжал в отпуск в родные края, первым делом бежал в редакцию родной «районки», давал рассказы или отрывки из своих поисковых документальных повестей. И обретал там новых и новых друзей.

Поступил в институт, но заканчивать его пришлось уже после войны. Воевал Николай Андрющенко на Калининском и Втором Украинском фронтах в составе штурмовой авиации. В числе боевых наград был у него орден Красной звезды за подвиг на земле.

Вспыхнула цистерна с авиабензином. Огонь угрожал самолётам и складам боеприпасов. Николай Андрющенко, рискуя жизнью, угнал пылающую машину подальше от аэродрома, выпрыгнул на ходу и остался жив и невредим, хотя взрыв был впечатляющим.

Офицер-политработник Николай Андрющенко после войны переходит в военную журналистику, работает собкором газеты военно-воздушных сил. Объехал почти всю страну, служил в Забайкалье. Женился на дочери «врага народа», что в те годы было актом гражданского мужества.

Демобилизовавшись из армии в звании подполковника, Николай Кириллович становится научным сотрудником Института истории Академии наук Белоруссии. Живя в Минске, разъезжая по многострадальной белорусской земле, Николай Кириллович твёрдо решил, что он должен рассказать всем о страданиях и великом подвиге белорусов и всего советского народа, победившего фашистскую чуму в неимоверном напряжении физических и духовных сил.

Он пишет документальный рассказ «Хатынь», подгадав его выпуск прямо к открытию памятного мемориала в сожжённой деревне, и тысячи людей увозили с собой после скорбных торжеств эту небольшую, но обжигающую сердца книжку.

Потом настал черёд главному труду: собиранию сведений о народном ополчении Белоруссии, о тяжком, кровавом лете 1941 года на белорусской земле. Трудно рассказывать правду о поражениях, отступлениях, пленениях, куда труднее, чем о победном наступлении. Но Николай Кириллович взвалил на себя этот крест. Приходилось искать поддержку у самого Машерова, секретаря ЦК Белоруссии. И материал был собран, написаны две потрясающие правдивые книги «Народное ополчение Белоруссии» и «Июль 1941 года», правда, вторая вышла уже после смерти автора. После обсуждения рукописи на учёном и редакционном советах сердце солдата от волнений и напряжения не выдержало.

Мне дороги все книги моего старшего друга и земляка: и «Хатынь», и «Легенда о мужестве», и «Дорогами подвигов», и «Повесть о Васе Рыбкине», и названные выше книги о первых днях войны. На одной из них дорогая для меня надпись: «Посылаю тебе, мой друг и товарищ, свою многотрудную книгу. Пусть она расскажет тебе о моих творческих муках, находках и просчетах. Хочется, чтобы тебе понравился мой посланец. Крепко обнимаю».

Нам, друзьям Николая Кирилловича, - мне и его двоюродному брату Руденко Владимиру Семёновичу, учителю-краеведу,- тоже занимающимся поисковой работой, очень понятна великая цена таких правдивых книг. И ещё больше автор рассказывал нам во время коротких, но таких желанных встреч на родине в родной Новопостояловской школе или на хуторе Высокая Дача, где мы родились и росли.

Для меня Николай Кириллович Андрющенко, журналист, писатель, воин-патриот, учёный и, наконец, гражданин – объект для поклонения. Он олицетворяет поколение, защитившее нас в годину суровой войны и рассказавшее горькую и героическую правду о времени и о себе. «И память мне покоя не даёт», память о нём, о таких, как он, воинах и страдальцах великой войны.

Яндекс.Метрика