Анатолий Никифоров (кор. сайта). ПАМЯТЬ О НЁМ ДОЛЖНА БЫТЬ УВЕКОВЕЧЕНА!

Мне всю жизнь везёт на хороших людей – друзей, товарищей, коллег по работе, приятелей по охоте и рыбалке, которые в моей памяти сохранились на долгие годы и со знаком «плюс».

В числе таких был и Владимир Иванович Федосов, вместе с которым мне довелось выполнять одно весьма важное государственное задание, и, которое, мы успешно выполнили. Вот почему я охотно согласился с предложением, поступившем от Областного оргкомитета по подготовке и проведению мероприятий, посвященных 100-летию создания комсомола, поделиться своими воспоминаниями об этом светлом человеке.

Однако обо всём по порядку. Воронежское управление КГБ, где я длительное время был одним из руководителей Управления, всегда поддерживало тесные контакты с комсомольскими организациями вузов, заводов, НИИ, райкомами, горкомом и обкомом комсомола. Комсомол постоянно поставлял нам кадры, и вопреки клеветническим измышлениям, что в комсомольских организациях царили пьянки и разврат, к нам приходили достойные лица. Разумеется, что каждого кандидата мы тщательно изучали, повышенное внимание уделяли интеллектуальным способностям будущего чекиста, поскольку предстоящая работа в органах всегда предполагает общение с людьми – сегодня с рабочим или таксистом, а завтра с профессором и все они будут встречать по одежке, а провожать уже по уму.

И нужно честно сказать, что мы редко ошибались в подборе кадров из числа комсомольских активистов, подтверждением чему могут служить их успехи по службе и карьерный рост.

Так, бывший первый секретарь Железнодорожного райкома комсомола Анатолий Иванович Маренков вырос до генерал–лейтенанта. Службу он начал с рядового в моем отделе, а через несколько лет был выдвинут на должность начальника Магаданского управления КГБ, где за пять лет работы под его руководством Управлением было возвращено государству около 600 кг похищенного золота. Затем он возглавил Хабаровское управление, с полномочиями старшего оперативного начальника над тремя другими областными управлениями. Позднее был представителем ФСБ на Украине. Ныне в отставке, живёт в Воронеже (моя книга «Золотая нить Ариадны» посвящена этому замечательному человеку). Активисты комитета комсомола ВГУ Свиридов Геннадий Александрович вырос до должности начальника Курского управления ФСБ и звания генерал-майора, а Михаил Иванович Удовиченко в звании полковника работал заместителем начальника Управления ФСБ по Воронежской области. Ныне он представляет ФСБ в Германии.

Воспитанник комсомола Иван Петрович Бондарев заслуженно был выдвинут на должность заместителя министра госбезопасности Калмыкии. Это я назвал только тех, к воспитанию которых имел личное отношение.

Резкому зуммеру телефона прямой связи с начальником Управления, казалось бы, должно было привыкнуть, ан нет – все равно как-то вздрагивал при звонке. В этот раз – тоже.

– Прошу зайти, – как всегда деликатно сказал генерал Борисенко Александр Иванович. И уже в кабинете: – Вот почитайте шифровку из центра.

Читаю: «Прошу командировать полковника Никифорова А.К. в Москву на шесть месяцев для обеспечения безопасности Всемирного фестиваля молодёжи и студентов».

Председатель КГБ В. Чебриков.

Прикомандированных было четверо: кроме меня в столицу вызывались заместители начальников управлений Горьковской, Свердловской и Архангельской областей. При распределении обязанностей, мое тщеславие пощекотали основательно: один из нас отвечал за аккредитацию, второй – за политическую работу с прикомандированными из областей сотрудниками, третий – за политическую программу фестиваля, а на меня, как человека с большим опытом и не из «золотого фонда» (так кадровые сотрудники называли чекистов из партнабора, карьера которых зачастую определялась не деловыми качествами), возложили ответственность за организацию контрразведывательной работы по национальным делегациям, которых было более ста пятидесяти. Передо мной была поставлена задача – сделать максимум возможного, чтобы не допустить террористических и экстремистских проявлений, а также иных конфликтов на политической, межнациональной и межконфессиональной почве.

Думаю, что любой, даже слабо подготовленный человек, поймёт, что отвечать за аккредитацию, где нужно за пять минут заменить испорченную или утерянную карточку, и не допустить совершения террористического акта – это совершенно разные вещи.

Непосредственное руководство нами осуществлял начальник отдела бывшего пятого управления КГБ Э.А. Эйсмунтас – принципиальный, добрейшей души человек, выросший позднее до председателя КГБ Литвы, и отправленный в отставку с приходом к власти «Саюдиса».

По поводу нашей неожиданной командировки я как-то за товарищеским ужином скаламбурил:

Ждём мы лета, ждём погоду,

Но приходит вдруг приказ,

Четверых нас на полгода,

Четверых забрили нас –

Шеф над нами Эйсмунтас.

Самый умный среди нас

Ну, конечно, Эйсмунтас.

Последняя фраза жила довольно долго, даже отправилась вслед за ним в Прибалтику…

До конца своей жизни буду помнить то совещание у председателя КГБ СССР В.М. Чебрикова, на котором присутствовал его первый заместитель генерал полковник Ф.Д. Бобков, руководитель разведуправления В.А. Крючков, начальник Московского управления Алидин и автор этих заметок. Глядя на меня, председатель сказал: «Политбюро поставило перед нами задачу обеспечить бескровное проведение фестиваля».

Ещё свежи были в памяти события Мюнхенской олимпиады, где палестинские террористы расстреляли некоторых членов израильской делегации. После этих слов я уже не слушал, что говорили генералы: моё сознание работало в совершенно конкретном направлении.

Дело в том, что накануне этого совещания из одного закордонного источника была получена информация, что группа афганских террористов после специального обучения готовится к засылке в СССР в составе какой-то национальной делегации (а некоторые делегации были по 150–200 человек) с целью совершения террористических акций. Кроме того, на фестиваль ехали представители враждующих стран – Ирана и Ирака, Западной Сахары и Марокко, Израиля и Палестины, Турции и Греции и т.д., что также создавало реальные предпосылки для сведения счетов, а, следовательно, и кровопролития.

Мы также допускали возможное включение в состав национальных делегаций членов таких террористических организаций, как «Армянская армия освобождения», «Дашнак-Цутюн», поклявшихся всю жизнь мстить туркам за известную резню армян и от рук которых погибло уже немало турецких дипломатов и других официальных лиц, «Серые волки», «Красные бригады», «Баскские сепаратисты», «Братья мусульмане» и т.д.

Сложности возникали из-за неполной информации на отдельных членов террористических организаций, состоявших в КГБ на учёте. Например, КГБ был известен как член радикального крыла колумбийской группы «Спартак» Гомес, 1941 г. рождения. И всё. Между тем, в составе заявленной делегации той же Колумбии, Гомесов было несколько.

… Скажу без преувеличения, что была проделана колоссальная работа по обеспечению безопасности участников фестиваля. В последние дни перед его открытием и в период проведения в сутки приходилось спать по три–четыре часа. Конечно, в Москву стянули значительные силы правоохранительных органов. Достаточно сказать, что в моё распоряжение передали более 500 человек сотрудников, прикомандированных из областей, а также около 400 слушателей Высшей школы КГБ, много из милиции. Москва в значительной степени была, если можно так выразиться, социально подчищена: выявлены иностранные граждане, проживающие на нелегальном положении, изъято значительное количество оружия, взрывчатых веществ, боеприпасов.

Работа не прошла даром: мы не только не допустили никаких террористических и иных экстремистских акций, но в ночь перед открытием фестиваля во всей Москве не было даже хулиганских проявлений. В день открытия фестиваля только живая цепочка сотрудников госбезопасности предотвратила поножовщину между делегациями Западной Сахары и Марокко. И таких примеров было немало. Напряженность усиливалась и анонимными провокационными звонками. Можно представить моё состояние, когда в два часа ночи из оперативного штаба гостиницы «Космос» сообщают, что звонил аноним, предупредивший, что под гостиницу заложена бомба. Надо было на свой страх и риск принимать правильное решение, не вызывая паники и переполоха.

В местах проживания иностранных делегаций неоднократно находили предметы, по внешнему виду имевшие сходство с самодельными взрывными устройствами. Специалисты оперативно осуществляли их изъятие и эвакуацию, были случаи, когда использовались и роботы.

Короче говоря, праздник прошёл без сучка и задоринки, без единого выстрела, без кровопролития и в этом была огромная заслуга Владимира Ивановича Федосова - человека талантливого, доброго, вдумчивого с аналитическим складом ума, в котором всегда торжествовал здравый смысл, прекрасного организатора.

Подробный рассказ о подготовке к этому ответственному мероприятию я позволил только лишь потому, что эти строки пишутся в дни открытия в стране очередного 19-го фестиваля молодёжи и студентов, и читатель будет иметь возможность сравнивать условия их проведения прежде и теперь: вне всякого сомнения, высочайшая ответственность легла на плечи моих нынешних коллег, обеспечить безопасность фестиваля в условиях мировой волны терроризма и усиления холодной войны против России, а также в связи с непосредственным участием в ряде мероприятий нашего президента В.В. Путина, весьма неудобного, это мягко говоря, политика для ряда западных стран. Сотрудники ФСБ, судя по всем данным, успешно справились с этой задачей. К слову сказать, я был участником и фестиваля 1957 года в качестве руководителя молодёжной делегации из Томска.

…. По прибытии в пятое Управление, мне доверительно сказали, что у Федосова не очень хорошо складываются отношения с первым секретарём ЦК ВЛКСМ Мишиным, увидевшим в новом секретаре соперника, направленного в перспективе занять его кресло. Даже ходила такая версия, что идея назначить Федосова ответственным за фестиваль, исходила от Мишина, преследовавшего не очень добропорядочную цель – авось он там себе шею сломает.

Насколько все это соответствует действительности - сказать не могу, но по отдельным репликам Владимира Ивановича, высказанным во время чая, я понял, что не было дыма без огня.

Моя первая встреча с ним в Москве состоялась в его офисе. Я был бесконечно рад тому, что предстоит решать многие непростые вопросы с человеком, которого хорошо знал и по Воронежу и которому могу полностью доверять. Дело в том, что мне не надо было прибегать к разным хитросплетениям, чтобы с его помощью расставлять агентуру так, как того требовали оперативные интересы. О других чекистских, в том числе и острых мероприятиях, которые я успешно провёл с его помощью, я распространяться не буду. Короче, Владимир Иванович хорошо понимал, что безопасность фестиваля и в определённой мере его судьба будут зависеть от нашей совместной слаженной работы, и он во мне нуждался не меньше, чем я в нём. Должен сказать, что руководство КГБ СССР было на стороне Федосова В.И. и его активно поддерживало.

Владимир Иванович все эти месяца работал на износ – такова была степень ответственности за порученное дело. Он раза два приходил ко мне в гости в гостиницу «Пекин», где мы с ним немного расслаблялись «Посольской», которая в те годы, говоря словами А. Платонова, «санитарно, стерва, готовилась». О работе почти не говорили во время этих встреч, а вспоминали Воронеж и своих знакомых. Я хорошо запомнил слова этого достаточно измученного физически и психологически человека: «Ты знаешь, Кириллыч, какая у меня главная мечта: все бы бросить, взять в руки батожок и пешком зашагать к маме», которая проживала в одном из районов Воронежской области. Думаю, что комментировать эти его слова нет необходимости – в них чётко усматриваются его душевное и физическое состояние, «любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам», любовь к малой родине и маме. Я благодарю судьбу и небеса, по промыслу которых был сведён с этим светлым человеком, вместе с которым, повторюсь, успешно выполнили важное правительственное задание.

Думаю, что не без его участия я был вскоре награждён золотым знаком ЦК ВКСМ и боевым орденом «Красной звезды». Это, кстати, был уже у меня второй орден, полученный в мирное время.

Расставались мы с ним друзьями. Недавно председатель городской Думы Владимир Фёдорович Ходырев, хорошо знавший и друживший с В.И. Федосовым, сказал мне, что Владимир Иванович всегда тепло отзывался обо мне. После фестиваля В.И. Федосов занимал ответственные посты, где прекрасно справлялся с возложенными на него обязанностями.

Рано, очень рано ушел из жизни добрый, светлый, талантливый человек, настоящий патриот Родины, много сделавший для её процветания. Я глубоко убеждён в целесообразности увековечения его памяти в Воронеже.

 

P.S.: редакция сайта «комсомол36.ру» с глубоким удовлетворением представляет корреспондента сайта, заместителя Управления КГБ, полковника в отставке, почетного сотрудника госбезопасности Анатолия Кирилловича Никифорова и от всей души поздравляет его с наступающим праздником – Днем работника госбезопасности, желает новых творческих успехов.

И еще. Областной совет регионального отделения «ВОСПИТАННИКИ КОМСОМОЛА - МОЁ ОТЕЧЕСТВО» (председатель Образцов И.Д.) оперативно отреагировал на предложение А.К. Никифорова, высказанное в очерке «ПАМЯТЬ О НЁМ ДОЛЖНА БЫТЬ УВЕКОВЕЧЕНА!» и обратился с официальным письмом к главе городского округа город Воронеж с просьбой об увековечивании в областном центре памяти Владимира Ивановича Федосова, работавшего первым секретарем Воронежского горкома, первым секретарем Воронежского обкома комсомола, секретарем ЦК ВЛКСМ.

По нашей информации уже состоялось заседание городской комиссии по культурному наследию. Принято решение об установке в 2018 году памятной доски на здании дома № 35 по ул. Никитинской, где проживал Владимир Иванович Федосов.


Яндекс.Метрика
статистика-