Александр Попиков (кор. сайта). НАРОДНЫЙ ГЕНЕРАЛ

Ни об одном из руководителей милиции Воронежской области не ходит столько легенд, баек, забавных историй, как о генерал-майоре милиции Иване Михайловиче Солохненко. Вот некоторые:

         - Солохненко с семьей отправился в отпуск на юг. Перед сном, в шлепанцах на босу ногу, трико и майке вышел на перрон подышать свежим воздухом и … буквально выдернул из-под колес встречного локомотива пассажира,  который переходил путь в неположенном месте. На перроне «охи», «ахи», а милиции нет. Толкнулся в дежурку – спят родимые! Он устраивает наряду разнос и объявляет сбор по тревоге всему личному составу. Сам по минутам отмечает прибытие сотрудников, развертывание отдела в боевую готовность. Поезд, естественно, трогается  без него. Пытается догнать на проходящем, а в ответ, как водится:

-Гражданин, па-а-дножку освободите!

-Да я генерал…

-Щас-с милицию вызову. Вон, кстати, тоже бежит генерал … с лычками.

Так с приключениями его подсаживают в состав, но в пути - догонять свой поезд пришлось на перекладных - никто из железнодорожников и пассажиров опять же не верит, что он генерал, начальник УВДт.

         - Применив силовой прием, Солохненко лично задерживает в поезде вооруженного бандита, самостоятельно формирует доказательную базу и передает преступника на ближайшей станции опешившим сотрудникам милиции.

         -Специально на день едет в Москву, чтобы пробить «у самого» Министра очередное звание для опера, которое задерживалось годами.  

-Выписывает дополнительную (читайте: неположенную!) норму угля сотруднику, семья которого мерзла в холодном шлакоблочном доме.

-Дозванивается по закрытой спецсвязи в подразделение советских войск в Афганистане, чтобы поздравить … с Днем рождения посланца УВДт.

- В ходе ночной проверки на отдаленной станции в 4 утра застает дежурного по приемнику-распределителю спящим с женщиной, деликатно требует, чтобы они оделись, выпроваживает даму, затем срывает с «кавалера» лейтенантские погоны…  

- Выстраивает  в шеренгу сотрудников линотделения одной из станций и отдает приказ «о немедленном уничтожении рослой лебеды, заполонившей территорию  ЛОВД» и сам, вместе со всеми, дергает эту самую лебеду-повилику, собирает мусор.

- Особенно много фактов, когда он одалживал  до зарплаты денег неопрятному сотруднику для стрижки, останавливал сигналом свистка  гражданина, переходящего  железнодорожный путь, либо проезжую дорогу  в неположенном месте, организовывал учебные тревоги, проводил внезапные ночные проверки, вел практические занятия с молодыми сотрудниками по досмотру (задержанию) подозреваемого, в роли которого, естественно, выступал сам, а победить в рукопашной схватке генерала было крайне сложно, и т.д. и т.п.

Излагаются  истории, как правило, с задоринкой в глазах, шутками, сопровождаются хохотом.

Ссылки на Солохненко и по сейчас можно слышать  от руководителей самых разных сфер управленческой деятельности, его стиль работы породил немало поклонников и последователей.


Генерал-майор милиции И.М. Солохненко с руководящим составом Юго-Восточного УВД на транспорте.

         Кто же он, генерал Солохненко, сумевший заслужить повсеместное уважение, стать прототипом многих легенд?

         Родился 5 марта 1925 года в селе Овсянка Зейского района, который расположен  в северной части  Амурской области.

         Замечательный русский историк Л.Н. Гумилев убедительно доказал влияние внешних условий на появление  и формирование пассионарной личности.

         Взрастившее  Солохненко село возникло в окружье глухой, трудно проходимой Амурской тайги в конце восьмидесятых годов позапрошлого века. Своим названием обязано овсу, который давал здесь неплохие урожаи, а непосредственным появлением – своенравной, горной реке Зее, переводимой с эвенкийского как «лезвие ножа». С высоты птичьего полета так и есть: желтым, угрожающе-мерцающим клинком, хищно впивается река в левый бок  нежно-голубого Амура. Необузданный нрав реки ярко запечатлился в памяти четырехлетнего мальчика:  «Помню, - пишет он в своем дневнике, - наводнение 1929 года. Уровень воды резко поднялся и наша хата оказалась затопленной. Беда приключилась из-за резкого таяния снега в горах и выпадения большого количества осадков. От греха подальше отец повез меня на лодке в дом моей тетки Гордеевой Анисьи Трофимовны. Сметая все на своем пути, своенравная река, увлекала за собой лес, коряги, трупы животных… Ее необузданный нрав в тот раз даже пробил себе новое русло и если раньше ее путь пролегал  рядом с нашей хатой, то теперь она течет на значительном  отдалении…»

         От Благовещенска, вверх по течению, пароходы доходили лишь до пределов Зейского района, дальше – непреодолимые пороги. Поэтому в суровые годы партии доставляемых по реке грузов оставляли в складских помещениях, располагавшихся в удобных для швартовки местах, которые со временем разрослись до густонаселенных сел и городков. Поднялась и Овсянка. На момент рождения Ивана Михайловича в ней было две улицы, а когда он уезжал из села их стало  8, с численностью до 8 тысяч человек. К числу причин образования и процветания села стоит также отнести близость к тракту (широкой грунтовой дороге среди дремучей тайги) Чита-Тыгда-Зея-Благовещенск и множество больших и малых золотых приисков. Если постараться, и в наши дни можно вырвать у норовистой реки крупицы драгоценного металла.

         Солохненко был сибиряком во втором поколении: отец появился в Овсянке в возрасте 7 лет из Сосницкого района Черниговщины, родители мамы переселились в забытые Богом края из Бурятии, когда ей исполнилось 12 .

         Климат в этих местах суровый, 40-45о мороза зимой – обычное дело. Тайга и речка детвору притягивают, но требуют особой сноровки – иначе не выжить, потому-то в период службы мало кто мог сравниться с генералом в меткости стрельбы, особенно с разворота, ходьбе  на лыжах, легкоатлетических соревнованиях, плавании. Мудрые японцы и китайцы, проживавшие на берегах Зеи, обучили спортивного подростка азам восточных единоборств, впрочем он, как и отец, был поклонником русского кулачного боя. Основная масса населения промышляла охотой, трудилась на золотых приисках, занималась извозом. Земледельцев-крестьян, к которым принадлежала бедняцкая семья Солохненко, а также ремесленников - было немного.   

         Местный уклад вытекал  из природно-климатических условий, характера занятости населения. Несмотря на молодость, село испытало много тягот.  Овсянка видела бесшабашных искателей богатства и приключений, их отвязные пьяные загулы и кровавые разборки, вместе  с тем, лихие эскадроны  приамурских партизан, которые отчаянно сражались за Советскую власть, освобождение края от японских оккупантов. Но даже на этом колоритном фоне помнит село Солохненко-старшего. Михаил Ефимович – участник 1-й Мировой войны. В  Гражданскую тоже не отсиживался – воевал в качестве бойца  в отряде красных партизан под командованием легендарного Кошелева. В статье «Новь старого села», опубликованной в районной газете «Коммунистический труд» от 12 сентября 1985 года за подписью председателя Овсянковского сельского совета Михаила Липодистова,  говорится: «Активно участвовали в партизанском движении семья Бессоновых, командир взвода разведки Доценко, командир эскадрона Писарогов, Солохненко (здесь и далее - выделение автора), Смагин, Кожевников и др».      За мужество и героизм, проявленные в боях за освобождение Приамурья он был награжден Почетной грамотой. Жена Ивана Михайловича, Галина Федоровна, вспоминает: «По рассказам я представляла Михаила Ефимовича в виде статного русского богатыря, на поверку он оказался невысоким, но плотно сбитым и очень сильным мужчиной.  Жители с гордостью поведали мне, что на каком-то сельском празднике он победил в рукопашном бою японского офицера, являвшегося великим мастером восточных единоборств».

         Женился Михаил Ефимович в 1922 году. Хлеб насущный добывал нелегким крестьянским трудом, в хозяйстве имел лошадь, корову и две десятины земли.

И.М. Солохненко встречает на родной земле космонавта дважды Героя Советского Союза А.В. Филипченко.

         В мае 1931 года Солохненко  в числе первых, как и положено красному партизану, вступил в колхоз «Комсомолец Севера». Председатель колхоза А.Н. Рыбак с подачи своего зама К.Ф. Литвинцева направил  Михаила Ефимовича  для работы прицепщиком на тракторе Фордзон. Довесок к столу приносили Зея и тайга. Река, страстное увлечение Михаила Ефимовича рыбалкой, уже в зрелые  годы погубят его. В период ловли рыбы охотничья собака Михаила Ефимовича неожиданно вывалилась из лодки и, не справившись с течением, стала тонуть. Не раздумывая, он прыгнул в ледяную воду, вытащил пса, но сам тяжело заболел.  Промаялся зиму и уже к весне 1955 года его не стало… Но до этого еще предстояло жить и жить. Крепышек  Ваня, старшенький из 4-х детей,  во всем помогал родителям – по-хозяйству дома и  на колхозном поле. В солохненковском роду гордятся, что он в  6 лет сам подошел к учителю: «Возьмите в школу, хочу учиться!» Тот отправил обратно: паренек не подходил по возрасту и, к тому же, росточком был никудышний.

         Но когда стало можно, учился с большим прилежанием. Во время учебы был пионервожатым, членом учкома школы.  По окончании 6-го класса за примерную учебу, активное участие в общественной жизни награжден путевкой в пионерский лагерь Артек, впрочем, от путевки отказался в пользу другого мальчика. «А как он мог поехать, - сокрушалась мама, Анна Трофимовна, - когда у Вани обувки не было и на весь год одни штаны из «чертовой» кожи?…» В 1940 году вступил в ряды Ленинско-Сталинского комсомола. Семилетку закончил с похвальным листом.

         Как-то поздним летним вечером к ним на огонек заскочил муж родной сестры Михаила Ефимовича, Наталии, Василий Кузьмич Доценко, который незадолго до этого возглавил колхоз «Комсомолец Севера».

         - Слышь, Ефимыч,, особенно ты, сваха, послушай. Я только что вернулся из волости. Дело такое,- задымил председатель цигарку,- разнарядка имеется у них на одно место в Хабаровскую школу военных техников железнодорожного транспорта. Ванюшка Ваш по всем статьям подходит, причем туда он может поступить без вступительных экзаменов, как сын красного партизана.

         Михаил Ефимович  вгорячах не разобрался: «Зачем нам поблажки?! Иван у нас башковитый, школу вон с похвальным листом закончил, так что он сам в состоянии и экзамены сдать и дорогу себе в жизни пробить».

         Анна Трофимовна мягко поправила: «Ну что ты, отец, это же сыну почесть оказывают за твои партизанские заслуги!».

         Малограмотная была женщина, всего-то два класса образования, тихая, на фоне мужа совсем неприметная, но необычайно мудрая. И тут все понял с полуслова.

         - Ну, а ты-то сам как? – спросил племянника Василий Кузьмич.

         - Да что он  понимает!- категорично резанул Михаил Ефимович, если дальше Овсянки нигде не был, давай,  сын, соглашайся! Хабаровск – это рабочий класс. Это сила! Помнишь, Василий, у нас в отряде были железнодорожники из Хабаровска? Орлы!

         Иван на самом деле ничего не знал о будущей профессии. Ни рельсов, ни паровоза в глаза не видел, но то, что ему предстояло учиться  не просто в школе техников железнодорожного транспорта, а именно военных техников, вдохновляло. Недавно, да и по сибирским меркам недалеко, отгремели бои на озере Хасан и у реки Халхин-Гол. Гитлеровские войска напали на Польшу. Немцы захватили Данию, Норвегию, Голландию, Бельгию, Францию, ввели войска в Финляндию. Война приближалась к границам СССР  и он хотел встретить ее в качестве военного.

         -Согласен, дядя Василий,- глаза подростка радостно блестели,- хоть сейчас поеду!

         Все засмеялись.

         - Шустер он у вас,- подытожил разговор Василий Кузьмич,- видно толк будет из пацана. Сейчас, Ваня, ехать не надо, а через три дня  -  в самый раз. Подвода пойдет в волость. Оттуда пароходом до Тыгды, дальше на паровозе до Благовещенска за сутки докатишь.

         В дорогу Ивану положили буханку хлеба  (мама очень хорошо пекла в русской печи хлеб), кусок сала и целую вареную курицу. По меркам семьи  курица - целое состояние. Иван вначале воспротивился, но мама мягко поправила: «Бери, Ваня, даст Бог зацепишься там, глядишь потом Павлу и девкам поможешь».

         - Какой еще Бог?! Ты чему это сына учишь?- завелся Михаил Ефимович

         - Да ладно, тебе, старый. Это я так, к слову.

         Прославленный партизан, не веривший, как он говорил «ни в Бога, ни в черта», прошедший огонь, воду и медные трубы не знал, что его Иван был, можно сказать, с детства приобщен к Богу – при рождении его не только крестили, но и назвали по святкам. Эту тайну Анна Трофимовна открыла сыну лишь в конце своей жизни. До Ивана у нее уже был ребенок, однако первенец прожил недолго, поболел-поболел и умер, вот тогда, пошептавшись со свекровью, женщины тайком  отправились в церковь.

         Из Овсянки в Благовещенск их уезжало трое.          Первое потрясение от встречи с цивилизацией они испытали в Тыгде. Затерянная в сибирских просторах станция произвела на овсянковских пацанов почти столичное впечатление, особенно на Ивана, который, примеряясь к будущей профессии, по-хозяйски осмотрел небогатые станционные постройки и  как живое существо пыхтящий паровоз.

- Он сильный, как … медведь! – Восхитился он, а паровоз, будто услышав Ванюшкин комплимент деревенского паренька, приветливо отозвался басистым гудком, затем окатил всех густым паром.

Ребята определялись в разные места, но решили из вида друг друга не выпускать, держаться вместе. В дороге, естественно, столовались сообща. Курицу, как общее богатство, берегли на потом, в итоге она так протухла, что ею в Благовещенске забрезговали  даже бродячие собаки.

Школа военных техников железнодорожного транспорта занимала четырехэтажное кирпичное здание на окраине Хабаровска. Курсанты жили здесь же, поскольку находились на казарменном положении. Как в армии они заступали на дежурства и в наряды, увольнительные  полагались только успевающим.

         За учебу Иван взялся основательно. Не стыдясь, спрашивал у педагогов, сокурсников о непонятном, оставался на дополнительные занятия, много занимался спортом и общественной работой – был агитатором на избирательном участке, являлся куратором одного  из классов подшефной школы №4, редактировал курсовую газету. Со второго курса его назначают старшиной роты курсантов, он стажируется на командира. На третьем году обучения его избирают членом комитета ВЛКСМ школы и рекомендуют для вступления кандидатом в члены ВКП (б). Каникул, как таковых не имел, либо проходил производственную практику на предприятиях железнодорожного транспорта, либо работал на полях родного колхоза.

Когда началась война, вместе с друзьями  Ваней Гущиным и  Власовым Володей, написал на имя Сталина письмо с просьбой об отправке на фронт. От имени Верховного Главнокомандующего ответ дал военком в присутствии незнакомого военного: «Учитесь,  ребятки! Сейчас нам больше нужны грамотные военные специалисты!»

Незнакомец (он представился начальником спецотдела МГБ на станции Хабаровск капитаном Белогорцевым)  поддержал комиссара:

- Как же так, Иван, у тебя, старшины курса, появились тройки по электромеханике?

- Он лучше всех готовит себя к фронту:  первый на занятиях по военному делу, активно занимается спортом, - горячо вступились за Солохненко ребята.

- В военном деле знания не менее важны, чем крепкие мышцы. Для работы в органах госбезопасности – особенно, потому что линия фронта  у нас зачастую не видна. Как вы смотрите на то, чтобы продолжить свою биографию в органах МГБ?

1959 год. Иван Михайлович Солохненко за год до перевода в город Воронеж.

Друзья подумали и отказались, а Ваня принял решение связать свою жизнь с борьбой за правопорядок на железнодорожном транспорте.  

         После окончания техникума, пока шла спецпроверка, два месяца отработал дежурным электромехаником 2-й дистанции сигнализации и связи  станции Биробиджан, затем новоявленного оперуполномоченного направили для прохождения службы  на станцию Литовка Дальневосточной железной дороги, а через полгода боевого, смекалистого паренька перевели  в 3-й отдел ОТО НКГБ  Хабаровск.

         Май-август 1945 года – беспрецедентный период в жизни железных дорог страны. В виду назревающей войны с милитаристской Японией в этот период советское командование перебросило с Запада на дальний Восток 30 полностью оснащенных советских дивизий, на что потребовалось свыше 2700 поездов. Не меньший объем воинских перевозок был выполнен  и в пределах Дальневосточного театра военных действий.

         Перевозки контролировали военные, но с лихвой хватало работы и милиции. Скупые строчки характеристик, на которых до недавнего времени лежал гриф «совершенно секретно», тому подтверждение:

- …во время войны с Японией оперуполномоченный Солохненко лично обеспечивает сохранность доставляемой на фронт военной техники и боеприпасов.

- … имеет задержаний 369 человек, в т.ч. несколько вооруженных преступников и дезертиров из рядов Советской Армии… Изъял 3  винтовки,  2 автомата, 3 пистолета разных систем.

- Для Ивана как бы не существовало безвыходных ситуаций. Его душевность, жизнерадостность, открытость души заражали даже весьма сдержанных, мрачноватых людей, - вспоминают ветераны Дорожного отдела МГБ на Дальневосточной ж.д. А.Т. Патрыка, В.И. Алексеенко, С.Е. Чернышук, И.В. Малофеев.

В это время, если быть точным 1 мая 1946 года, произошло событие, ставшее поворотным в его судьбе. 

Генерал-майор милиции И.М. Солохненко.

         Из дневника  И.М. Солохненко: «В городе Вяземский на свадьбе друга познакомился с двоюродной сестрой невесты. Ее зовут  Галя Подойницына. Она из семьи казаков, которые сердцем приняли Советскую власть. Это человек,  с которым я должен связать свою судьбу».

         У Солохненко – чутье на хороших людей. Тут случай особый – светлоглазая, длинноногая красавица ему приглянулась внешне, пришлась по душе кротостью характера. Применив оперативные навыки, быстро собрал нужную информацию: девушке восемнадцать лет, не замужем, парня не имеет, без матери ухаживает за вернувшимся с фронта, больным, израненным отцом и двумя братьями, закончила техникум связи, работает оператором на режимном объекте.

         «Должен» - звучит несколько самоуверенно, но в полном соответствии с характером Солохненко, который не может отступать, а тем более сдаваться. Второе свидание назначено  девушке на 9 мая. С 30 июня - они муж и жена. «Золотых гор, Галочка, не обещаю, - с тихой грустью передает слова признания Галина Федоровна, - но чай с сахаром ты у меня пить будешь!»  и уже с улыбкой: «Богатства мы с ним  не нажили, а чай и по сейчас пью без сахара, только теперь уже по состоянию здоровья и одна…»

         На работе младшего лейтенанта Солохненко ценят и в декабре 1947 года он получает предложение по направлению в Новосибирскую полуторагодичную школу МГБ СССР. Забежал домой: «Посылают на учебу в Новосибирск.  Как ты на это смотришь, я ведь без тебя никуда не поеду?»

Так и поехали учиться всей семьей – благо в Хабаровске своего жилья не имели, а по месту учебы  обещали  предоставить комнату в общежитии.

         Время прошло быстро и молодой выпускник возвращается из Новосибирска в Хабаровск на должность теперь уже старшего оперуполномоченного, затем его утверждают в должности начальника сыскного отделения отдела охраны МГБ ст. Хабаровск. Служит хорошо, его повышают до заместителя начальника линотделения на станции Комсомольск, в декабре 1952 года – он становится начальником.

Три года, проведенные в Комсомольске-на –Амуре, важнейший этап всестороннего становления его как руководителя. Город еще не остыл от героики первопроходцев и первостроителей. Он попадает в обойму поколения основателей легендарного города, всем сердцем принимает их революционный дух, мировоззрение. Последующая работа начальником ЛОВД на станции Хабаровск -1, заместителем начальника Дорожного отдела на Дальневосточной железной дороге добавляют не только профессионализма, но и политического воспитания: ведь железнодорожники Хабаровска – это авангард борьбы за светлое будущее.

         Скольких запутанных судеб довелось коснуться молодому офицеру в рамках профессиональной деятельности!

         - О работе он почти ничего не рассказывал – берег нас. Лишь один случай остался в памяти, - вспоминала при встрече со мной Галина Федоровна. -  В Комсомольске - на - Амуре один дорожный мастер буквально забросал все инстанции письмами о пропаже жены. Иван решил сам все перепроверить.  Вчитавшись в свидетельские показания, он натыкается на якобы второстепенную информацию: вскоре после пропажи жены мастер сошелся с другой женщиной. Работает в этом направлении и он приходит к выводу: корень зла надо искать в любовном треугольнике. Но как? Решил  надавить на мужа психологически в период проведения обыска.  Сотрудники по кругу уже в который раз осматривали вещи, а Иван  с мастером все «за жизнь» толковали. И только когда стали вскрывать доски пола, тут только не выдержал и признался: жену убил, а труп закопал в двухметровую яму под полом. Без признания,  ничего бы не нашли…

         - Особенно сложно, - вспоминала супруга, - пришлось летом 1953 года, в период массовой амнистии заключенных. Из порта Магадан партии амнистированных прибывали пароходами в Ванинский порт. Потом из Советской гавани их везли на пароме, высаживали на пристани в Комсомольске и, далее, они должны были идти пешком 4 остановки до железнодорожного вокзала, где грузились в специальные эшелоны. Колонны, конечно, охранялись, но все было похоже на настоящую войну, беспорядки и провокации вспыхивали сплошь и рядом. На период этапировки пустели дома, улицы, кварталы, поселки.  Для наведения порядка в Комсомольск-на-Амуре даже приезжал командующий Дальневосточным военным округом генерал Малиновский.

                 Поводов для конфликтов между амнистированными было множество – это были люди из разных колоний, кроме того, на воле с новой силой вспыхивали  внутренние конфликты и, в первую очередь, между блатными и фронтовиками. «Разборки» довольно часто заканчивались убийствами и выбрасыванием жертв на полотно железной дороги. О каких –либо допросах в пути следования, дробления амнистированных на группы для производства следственных действий не могло быть и речи - все проходило по ходу движения состава и находилось в поле зрения других амнистированных.

Из представления на И.М. Солохненко к награждению медалью «За боевые заслуги»: «Возглавляя оперативную группу работников милиции, в поезде Комсомольск-Хабаровск с риском для жизни задержал вооруженного преступника».

… Из состава, в котором ехали амнистированные, сбросили два трупа. Оперативная группа  подсела в поезд и по ходу движения стала  его отрабатывать.  Главное, определить в каком вагоне произошло «ЧП», дальше на сортировочной станции его можно будет вывести из состава, а потом с помощью вооруженного автоматами ППШ  наряда сопровождения, произвести задержание подозреваемых.

Но все пошло не по задуманному. В одном из вагонов фронтовики открыто указали на убийцу. Им терять было нечего – конфликт с «блатными» уже принес две жертвы и, как они справедливо предполагали, не последние. Появившиеся милиционеры для них были надеждой остаться в живых.

-А я и не скрываюсь, - оскалился в сторону оперов горилообразный амнистированный, кто смелый, подходи, бери меня, - и выхватил финку.

-Мы теперь, гражданин начальник, свободные граждане и живем по честным законам, - угадав в Солохненко старшего осклабился вожак, - тебе лейтенант, предлагают честный поединок. Одолеешь, твоя правда, нет – не обессудь.

Блатные, предвкушая яркое зрелище, одобрительно загудели.

Что делать? На всю группу табельное оружие было лишь у Солохненко, остальные в спешке не успели получить.

Лейтенант достал револьвер, демонстративно взвел курок и медленно передал его одному из оперов.

- Если условия будут нарушены и ты поступай по справедливости,- моргнул глазом в сторону вожака.

Был ли у лейтенанта, вооруженного лишь поясным ремнем, шансы на успех? Шансом был сам поединок, в противном случае живыми из вагона они бы не вышли.

Замах, замах – финка со свистом режет воздух.

На одном из промахов лейтенант ловко перехватил руку нападавшего, тому бы, дуралею двухметровому, рвануться, освободиться, и дальше фехтовать. Так нет же! Чтобы посмешить публику, он легко поднял руки с уцепившимся лейтенантом, хотел крутануть вокруг себя, с тем, чтобы потом ударить об пол.

Лейтенант как-то замысловато дернулся и вдруг нанес мощнейший удар ногою противнику в пах. Нестерпимая боль согнула великана пополам, бессмысленно округлила глаза и никак не давала рту хватнуть хотя бы чуточку спасительного воздуха. Секунды - и руки стянуты ремнем.

Блатные изумленно застыли. Нервы у всех на пределе, команда вожака  и они зубами начнут рвать молодую милицейскую плоть.

От резкого торможения  толпа отхлынула в сторону, лишь стоящий под прицелом вожак стоял как вкопанный.

- Ну что же, - улыбнулся безбоязненно,- поступим, как договаривались.

И в адрес связанного: «Отвечать за свои слова надо. За язык тебя никто не тянул – ты сам условия выставил».

Повезло, конечно, операм с фронтовиками, но на то было ряд причин.  

Во-первых, задержанный претендовал на роль старшего в вагоне (он-то и устроил «несанкционированную» бойню), по характеру был дерьмо, нельзя сбрасывать со счетов, что в двери вагона  уже просунулись автоматы наряда сопровождения, и во имя чего, спрашивается, точнее сказать, кого, амнистированным стоило рисковать жизнями?… Но главное в везении-  проявленная  смелость, которая как известно, города берет!

Однажды в городе старший лейтенант погнался за преступником, но буквально сложился от резкой боли в боку. Сделал рентгеновский снимок – затемнение в легком.  Врачи начали хлопотать об увольнении из органов, но он уже  не представлял себя вне милиции. Началась настойчивая борьба, в которой существенную помощь оказала  жена, не просто вселявшая  надежду, но и делавшая все возможное для скорейшего выздоровления,  бдительно следившая за приемом лекарств, готовившая отдельно и повкуснее, тщательно обстирывающая и обглаживающая. Через полгода подозрения были сняты, но с той поры  в доме Солохненко царит стерильная чистота.  Не ведая истинных причин этому, свекровь хвасталась перед соседками: «Уж наша Галина так за Ваней смотрит, что у него портянки чище, чем у иной бабы полотенце!»

После окончания  в 1953 году Московского юридического института, затем института марксизма-ленинизма Ивану Михайловичу дважды предлагают должности с повышением: одну в Сибири, другую в Белоруссии, но он отказывается - не хочет далеко отрываться от родителей, да и у жены признали инфекционный полиартрит, а предлагаемых местах по мнению врачей ей было бы хуже.

И вот в сентябре 1960 года его по служебным делам вызвали в Москву. Как положено отчитался о работе, после чего был приглашен в кабинет к начальнику главка комиссару милиции 3-го ранга Цыганику, который с порога взял в оборот:

- Руководство рекомендует Вас на должность начальника Доротдела милиции Юго-Восточной железной дороги. Как Вы смотрите на это?

Существует поверье, что третье предложение отвергать нельзя: больше не предложат, да и разве можно сказать «нет» самому Цыганику, чей авторитет в главке был непререкаем?!

- Предложение, Николай Ефимович, расцениваю как большое доверие. Благодарю за него, готов сразу же отправиться в Воронеж.

- Вот и чудненько. Командировку продлеваю на три дня. Поезжайте в Воронеж, встретьтесь с начальником Юго-Восточной дороги Охримчиком, исполняющим обязанности начальника Доротдела Сергиенко. Если все Вас устроит, дайте мне знать и принимайте дела.

Остаток дня провел в беготне по кабинетам Главка, но в вагоне, как ни старался, заснуть не смог: не давали покоя тревожные мысли. Под неумолчный перестук колес перед ним, как в калейдоскопе,  проносились картины жизни. В который раз задавал себе непростой вопрос, а не поторопился ли с положительным ответом Цыганику, по плечу ли будет ему юго-восточная ноша, хватит ли у него мужества, самообладания, чтобы повести за собой людей и пойдут ли за ним люди? Ведь он не может работать в полсилы, а это подчиненным, как известно, не всегда нравится. Попутчики уже давно похрапывали, а он все ворочался с боку на бок, продолжая терзать себя нелегкими вопросами…

Воронеж встретил слякотью. Все дни моросил дождь, так что  осмотреть город, окрестности не представилось возможным. Впрочем, и при ясной погоде на это не хватило бы времени.

Хорошее впечатление произвел начальник ЮВЖД Аркадий Васильевич Охримчик. Вначале беседы  не удержался от удивления:

- Такой молодой и уже …начальник Доротдела,- но тут же поправился, - впрочем, так и должно быть, «молодым,- как поется в песне,- везде у нас дорога».

Еще раз удивился, когда узнал, что у Солохненко трое детей.

- Квартиру обещаю через пару месяцев, пока придется пожить в гостинице.

Со знанием дела, обстоятельно начальник дороги рассказал о работе  и болевых проблемах магистрали, высказал свою точку зрения по вопросам  усиления борьбы с преступностью, улучшения профилактической работы. Распрощались тепло. Солохненко вышел из кабинета, унося в сердце симпатию к этому строгому, но обаятельному человеку.

Из кабинета начальника Доротдела (отдел располагался в здании Управления дороги на пятом этаже), он подтвердил в Москву своё решение возглавить Доротдел  и остаток времени потратил  на принятие дел, вхождение в курс неотложных проблем, после чего выехал  за семьей  в Хабаровск. Предупрежденная о переезде жена успела собрать вещи, осталось лишь упаковать их в пятитонный контейнер и оформить проездные документы.  Существенную помощь в переезде оказал начальник Хабаровского Доротдела Киселевич: «Не хотел я тебя отпускать, Иван,- сознался он,- но приказ – есть приказ, к тому же едешь на мою родину – я ведь воронежский!»

27 сентября 1960 года семья Солохненко выехала из Хабаровска к новому месту назначения мужа.

На воронежском вокзале их встретил  полковник милиции Сергиенко и сразу отвез в гостиницу «Воронеж». Разместились в одноместном номере, окна которого выходили на Кольцовский сквер. Наскоро выпив чаю, Иван Михайлович поспешил на работу, а жена с детьми отправилась изучать окрестности. Поздно вечером все делились впечатлениями:

-Папа, папа, мы были на рынке, купили яблоки и настоящие вишни.

- И по цене 1 рубль за ведро яблок, - добавила довольная Галина Федоровна.

В течение ближайших дней мальчишки излазили и исходили всю округу, а вот за город, на Дон выбрались лишь 7 ноября.

«Батюшка»  Дон Ивана Михайловича разочаровал. Под воздействием произведений Шолохова он предполагал увидеть реку по ширине и замашкам равную сибирским исполинам.

- Надо же, - произнес озадаченно, -  даже по сравнению с нашей Зеей это какая-то канава со стоячей водой.

Но со временем, всмотревшись в неторопливую мудрую гладь, он всем  сердцем воспринял наш «тихий» Дон и редкие часы досуга, которые, как правило, обычно посвящались рыбалке и охоте, были связаны с этой великой рекой.

 

НА ЮВЖД

…Новый начальник, выглядел лет на 35-36. В основательно вылепленных, волевых чертах лица усматривались далекие восточные корни.

Роста он был среднего, плотного телосложения, коренаст. Вспушенные волосы, слегка курносый нос, выпирающий подбородок, колесом выпирающая грудь – выдавали напористый, боевой характер. От разговора, движений веяло уверенностью, энергией, силой.

Грамотно проведенные планерка и пара совещаний убедительно показали, что новый руководитель – работу знает. Особенно поразило всех выступление на открытом отчетно-выборном партийном собрании, состоявшемся  на 4-й день после приезда.  

Он говорил, в общем-то, об обычных вещах, но не казенным языком, а как говорится, от себя и под напором его убедительности, логической последовательности, доступности мысли, в зале установилась мертвая тишина. Внезапное жужжание попавшей в оконный переплет осенней мухи подействовало на всех отрезвляюще.

-Ты смотри-ка!- Выразительно посмотрел из зала на сидевшего в  президиуме Ивана Сергиенко  начальник угро Алексей Снеговской, - ведь только ступил на порог, а ситуацией владеет в полной мере.

Похоже, что и Сергиенко был немало удивлен – о том свидетельствовала его высоко поднятая бровь, но под взглядом Снеговского он приосанился и с видом знающего человека в такт доводам оратора стал согласно кивать головой.

Начдормил, подкрепляя слова рублеными махами левой руки, говорил о необходимости усиления агентурной и профилактической работы, укрепления контактов с общественностью.

Нужно повысить  роль Доротдела в борьбе с преступностью, установить жесткий контроль за выполнением указаний на местах. Кто не считается с мнением Доротдела,  того нужно ставить «в рамки». В работе должен и будет соблюдаться принцип единоначалия, но и сотрудникам следует проявлять инициативу, вносить конкретные предложения по улучшению работы. Вопросы кадровых перемещений будут решаться не единолично, а через аттестационную комиссию.

         О служебной дисциплине: «Некоторые подразумевают под нарушителем того, кто пьет, допускает аморальные поступки  - с этими людьми все понятно, но и как-то у нас не принимается во внимание отношение к работе так называемого «балласта». Годами «горе-сотрудники» не выполняют свои должностные обязанности, но на них обреченно махнули рукой: «Что, мол, с них взять?!». Считаю, это неверным. В отношении этой категории лиц должны занять ярко выраженную позицию руководство отдела, общественные организации».

         И пошло-поехало. В работе идеи сыпались из него, как из рога изобилия. Закрутилось и завертелось все, что должно было крутиться и вертеться, как по линии милицейской, так и по линии общественной. Реформизм  нового начальника органично вписывался в общественно-политическую обстановку, сложившуюся в тот период в стране и на Юго-Восточной магистрали. Начало 60-х годов – время хрущевской «оттепели». В стране идет активное обсуждение проекта партийной программы, которая должна привести страну к коммунизму. Коллективы ЮВЖД посвящают встрече 22 съезда КПСС трудовые успехи. Для Юго-Восточной магистрали – это время коренной модернизации производства. В октябре 1961 года в передовой статье  газеты «Вперед» обозначены грандиозные перспективы: «Дорога уже в этом семилетии почти полностью перейдет на новые прогрессивные виды тяги. С 1962 года начнется электрификация, что повлияет и на сопутствующие работы: удлинение и усиление путей на станциях и переустройство пассажирских платформ, оборудование автоблокировок на перегонах и электрическую централизацию стрелок на станциях. Возрастут скорости движения поездов, вырастет грузооборот. В 1962 году ЮВЖД будет перевозить столько грузов, сколько до революции перевозили все дороги царской России».

         Изменение экономического уклада привело к появлению новых        видов преступлений. Сошлюсь на пример, который неоднократно приводил в назидание молодежи полковник милиции В.П. Долбилов.

         По прибытию в Воронеж некоторые контейнера, транспортировавшиеся на открытых  платформах, оказывались вскрытыми,

точнее сказать, вспоротыми сверху. Злоумышленники потрошили их как консервные банки, затем, видимо крюками, доставали ценные вещи. «На какой станции происходят кражи?» - ломали голову опера. Версию о  хищении в период перевозки считали несерьезной. Всех убедили жесткие постулаты инструкции по технике безопасности: зона выше крыши вагона – это полоса  летального исхода. Не менее убедительными были громадные цифры пострадавших от высоковольтного напряжения.

         А вор действовал, как раз, сверху и на ходу поезда. Он изготовил себе резиновый комбинезон, закрывавший тело с головы до ног, резиновые рукавицы, бахилы, забинтовал резиновым жгутом ручки огромных ножниц и, подсев на повороте в медленно идущий состав, за минуту- полторы вскрывал крышу контейнера.

         Спустя какое-то время злоумышленника задержали, но и для себя сделали вывод: техническому перевооружению ЮВЖД нужно соответствовать, чтобы успешно противостоять новым видам преступлений, нужны новые подходы, новые знания. Начальник Доротдела учится сам, заставляет  учиться подчиненных.

Из дневника И.М. Солохненко: «Хочешь быть востребованным, иди в ногу со временем, стремись опередить его».

                           

На субботнике в период работы в транспортной милиции.

ЛИДЕР

Во главе Дорожного отдела  Солохненко проработал шесть лет  и  в  1966 году был переведен в УВД Воронежской облисполкома. Со слов Галины Федоровны это случилось так: «Мы жили тогда на улице Степана Разина. Иван Михайлович был дома, возился с детьми. Я что-то готовила на кухне. Смотрю – через двор идет невысокий плотный человек в шинели,  на брюках сверкают лампасы. В те годы в  области был один комиссар милиции – Борис Алексеевич Жуков.

- Как бы ни к тебе высокий гость пожаловал, - кричу мужу, а он уже ему дверь открывает.

Борис Алексеевич осмотрел комнаты, а квартирка наша была небольшой, всего-то 38 кв.метра, кухня 5 кв. метра, туалет и ванная совмещены, был, правда, титан, но его приходилось топить дровами, и говорит: «Переходи ко мне, Иван Михайлович. Ты ведь розыскник от Бога, мы тебя в резерв на дальнейшее выдвижение поставим,  квартиру дадим побольше». Мы тут же посоветовались  и муж дал согласие».

Вскоре семья Солохненко  переехала на улицу Плехановская. Здесь тоже была трехкомнатная квартира, но большей площади, высокие потолки, кухня 7 кв. метра. А сам Иван Михайлович стал работать  заместителем начальника управления охраны общественного порядка Воронежского облисполкома по милиции. И сразу в бой: лично возглавляет ликвидацию бандгруппы Дьякова, которая совершила на территории города Воронежа несколько убийств и других опасных преступлений. Два участника группы после судебного разбирательства были приговорены к расстрелу, остальные к длительным годам лишения свободы.

Работает не щадя себя. За безупречную службу в органах милиции, настойчивую работу по борьбе с уголовной преступностью и правонарушителями награждается орденом Красной Звезды.

В 1972 году он возвращается на железную дорогу, где согласно приказа  Министра утверждается в должности начальника Юго-Восточного УВД на транспорте, созданного на базе Дорожного отдела милиции.

Через девять лет, в 1981 году, ему поступило предложение возглавить УВД Воронежской области. Иван Михайлович вначале отнекивался и тому были веские причины. Главная и основная: на железной дороге он знал всех и вся, УВДт было его детищем. И все-то здесь было родным и близким – от оперативно-розыскных и следственных действий, до звуков поездов и суеты маневровых, лязганья сцепок и шума вокзалов, многолюдья и сонной тишины перронов. Все свои милицейские звания, в том числе и генеральский чин (он стал первым, кто получил звание генерала, работая в УВДт), а также большинство наград, среди которых особо хотелось бы выделить орден Трудового Красного Знамени, он получил за службу на железнодорожном транспорте. В УВД, где он прослужил замом шесть лет, круг обязанностей был несколько иной, да и деятельность руководителя имела отличия. К примеру, начальник УВД отвечал не только за правопорядок в области, но и за выполнение плана колониями, то есть нужно было знать еще и производство. Кроме того, начало шалить сердце. Шесть лет назад, 23 мая 1975 года, у него случился первый инфаркт.

… В тот день он с утра почувствовал себя плохо. Галина Федоровна вызвала скорую, врач которой констатировала: инфаркт.

- Без разговоров, Иван Михайлович, ложитесь на носилки. Вам шевелиться нельзя, мы Вас сами снесем вниз!

- И как вы, женщины, собираетесь это осуществить? Во мне ведь веса сто кг, а лестничные пролеты у нас узкие, если только вертикально будете транспортировать, – у него еще находились силы шутить.

Врачи потом удивлялись: «Это просто невозможно, чтобы он  в таком состоянии самостоятельно спустился с четвертого этажа!», но факт остается фактом.

Доводы про специфику работы УВДт и про свою болезнь  Иван Михайлович  изложил  первому секретарю обкома партии Вадиму Николаевичу Игнатову, но тот категорично подытожил: «Правильно ты все говоришь, Иван, но этот воз никто не потянет, а ты ведь коммунист и должен выполнить задание партии».

Вот так и получилось, что генерал-майор милиции Иван Михайлович Солохненко единственный, кому довелось быть как начальником  Дорожного отдела милиции на ЮВЖД, начальником Юго-Восточного УВД на транспорте, так и  начальником УВД Воронежской области. Он  единственный, чей стаж руководителя Доротдела и управлений в общей сложенности составляет 20 лет.

Где бы ни работал Солохненко, первостепенное внимание он уделял основному звену органов внутренних дел – городским, районным, линейным отделам, линейным отделениям, линейным пунктам. Это было оправдано, именно здесь сосредоточены главные силы и средства по раскрытию и расследованию преступлений, охране общественного порядка. Под его началом велась последовательная работа по укреплению их квалифицированными кадрами, повышению технической оснащенности, строительству служебных помещений. Под особым контролем находились уголовный розыск, БХСС, следствие, инспекция по делам несовершеннолетних, ГАИ, подразделения по борьбе с хищениями на железнодорожном транспорте, которые им были созданы в числе первых по стране. Очень много сделал для дальнейшего укрепления общественного порядка, предупреждения и пресечения хулиганских проявлений на улицах, вокзалах и других общественных местах, борьбе с тунеядством, пьянством и алкоголизмом, расхитителями социалистической собственности.

И до Солохненко все это было: велась борьба с преступностью, осуществлялась профилактическая работа, действовали добровольные народные дружины, общественные организации, однако с его приходом происходит «уплотнение» событий, буквально взрыв конкретных действий. Нужна была его сила, мощь, въедливость в хорошем смысле этого слова, чтобы возглавляемые им подразделения  теряли инертную сонливость  и  резко начали  набирать обороты движения.

         Из выступлений И.М. Солохненко на рабочих совещаниях, активах,  партийных собраниях Доротдела в 60-е годы:

- Давайте создадим группу по профилактике и предотвращению преступлений грузов;

- Почему о состоянии физической подготовки сотрудников мы судим по результатам выступлений сборной Доротдела, а не по травмам (речь шла о ножевом ранении сотрудника, полученном от хулигана в период несения службы)?

 -Отчего не слышен в нашей жизни голос стенной газеты «Слуга народа»?

- У нас 249 дружин, 5950 дружинников, на бумаге мы организуем совместное патрулирование в парках, поездах, на перегонах. На самом деле все обстоит иначе! Кого мы обманываем?!

- Наши дежурные в значительной части не знают, как пользоваться фотовспышкой, опять же из-за незнания не применяют иную спецтехнику;

- Некоторые милиционеры не знают примет особо опасных преступников, объявленных во Всесоюзный розыск …

         Солохненко  пришел во власть в 60-е годы и очень чутко уловил реформаторско-распахнутый, вместе с тем, шероховато-ершистый характер своего времени и наложил его на специфику милицейской работы, став  «шестидесятником» в погонах. «Шестидесятник» не в смысле того, что он критиковал и подтачивал существовавший режим, напротив, как никто другой, он ревностно ему служил, но при выполнении функциональных обязанностей частенько поступал для милиции, а уж тем более для руководителя первого ранга непривычно вольнолюбиво и нестандартно.

         Помните старый армейский анекдот о том, чем отличается комиссар от замполита? Комиссар: «Делай, как я!» Замполит: «Делай, как я сказал!».

         На протяжении своего 20-летнего руководства Доротделом, Юго-Восточным УВДт, УВД Воронежского облисполкома Иван Михайлович  как раз комиссарит, где-то может подражая сослуживцам отца, «чапаевым» Гражданской войны. Вот несколько примеров его нешаблонного отношения к делу.

Он одним из первых в стране создает в Доротделе подразделение по борьбе с хищениями грузов на железной дороге, на базе линпунктов милиции формирует линейные отделения. Причем, не за счет дополнительных ресурсов, а за счет перегруппировки своих сил и средств. За нарушение действующих норм,  его вызвали для «пропесочивания»  в Москву, где он сумел-таки доказать свою правоту и в результате штатные изменения были проведены  по всем транспортным управлениям милиции, а он удостоился чести выступить с опытом работы в газете «Правда».

 Когда на дороге стали проблемными вопросы преступности несовершеннолетних предлагает: «Давайте начнем с себя и посмотрим, как обстоит дело с воспитанием собственных детей? Все ли из нас знают, как наши дети учатся, ведут себя? Достает ли нам знаний в области детской психологии? Пусть над этой проблемой поработает наш воспитательный аппарат».

Личным составом во времена Солохненко  занимался М.И Савченко, который выйдя в отставку стал заместителем председателя Совета ветеранов Юго-Восточного ЛУВД на транспорте по Центрально-Федеральному округу.  Про этот факт Михаил Иванович мне ничего не добавил, но утвердительно кивнул: «Да, это в его в правилах - начинать с себя. За все времена и годы - это был лучший начальник управления. Самый требовательный из всех руководителей, кого я знал, вместе с тем его повсеместно любили и уважали. Он не был чинушей. Мог, к примеру, лично доставить в отделение милиции пьяного. Если кто-то попадал в беду, всегда помогал». Столь же лестную характеристику Солохненко дает заместитель начальника УВД  Анатолий  Силин.

         Сравнивать начальников управлений по шкале «хуже-лучше» - дело неблагодарное. Каждый из них работал, либо работает в свое историческое время, в конкретных обстоятельствах, что накладывает существенный отпечаток как на личный стиль работы, так и на формы и методы деятельности подразделений милиции, достигнутые результаты. Солохненко, объективности ради, трудился в годы государственного благополучия, которые абсолютно несравнимы с расстащиловкой и правовым беспределом 90-х годов – периодом работы полковника милиции В.Т. Коцюба, генерал-майоров  милиции  Краснова, Тройнина,   Дементьева.

         Или взять деятельность генерал-майора милиции Алексея Сергеевича Ушакова,  руководившего  Юго-Восточным УВДт с 2008 по 2010 годы, который помимо решения непосредственных вопросов борьбы с преступностью умело и толково осуществлял обозначенную Президентом РФ Дмитрием Медведевым реформу органов внутренних дел на транспорте, предполагающую резкое сокращение личного состава.

         И все же, при Солохненко Доротдел милиции на ЮВЖД, Юго-Восточное УВД на транспорте, УВД  Воронежской области достигли небывалого уровня организации, высоких результатов.

Был ли в своих устремлениях Иван Михайлович героем-одиночкой? Нет! В массе своей сотрудники милицейских подразделений всей душой принимали его, всемерно поддерживали  и … любили.

Любили за справедливость, простоту, доступность, человечность, за то, что не забронзовел, не стал памятником, а вел себя, как «первый, среди равных». «Не поверите, но с ним можно было спорить по работе, а после нее - запросто попить чаю. Всех сотрудников, вплоть до милиционера, он знал в лицо и по фамилии. В его годы практически не существовала проблема жилья для личного состава», - ностальгически вздыхают ветераны.

Любили за мужиковатость - в пылу мог употребить крепкое словцо (и не только словцо!), особенно когда заставал сотрудника на рабочем месте нетрезвым, либо находил вовремя незарегистрированные и несданные вещдоки, изъятое у преступников оружие, секретную переписку и т.п. «Чем шептаться, взял бы кто, да посчитал, - огрызнулся в сторону злопыхателей генерала полковник милиции Силин, - скольких сотрудников он тем самым спас!». Мудро и, что называется, не в бровь, а в глаз: на этих «мелочах» мастера сыска «горят» особенно часто.

Любили за «нелампасные» проявления в руководстве милицейскими колективами, находивших живейший отклик на местах: «Слышали, что наш опять отчебучил?!» Нельзя сказать, что его работа сплошь состояла из «нестандартных действий». Солохненко хорошо знал и умело пользовался устоявшимися правилами руководства, силовыми возможностями партийной организации (райкома, обкома КПСС), совета офицерской чести и т.д. и. т.п., но когда надо было разрубить «гордиев узел»  долго распутываемой, либо нерешаемой проблемы, надрез делал решительно. Поскольку «экспромты» были наполнены  не подлостью, стремлением унизить чье-то профессиональное, либо человеческое достоинство, а искренним желанием исправить ситуацию в лучшую сторону, ему их не только прощали, а еще больше любили. «Залетчики» (особенно из числа сотрудников милиции) позже (когда от «встречи» проходил стресс) даже гордились, что, мол, сам, а не кто-то там, их заловил.

Его поведение на работе в быту, в общем-то, соответствовал мечте простых людей о высоком,  честном и добром начальнике, который нежданно нагрянет и жестоко накажет местных горе-руководителей. Если бы вы видели его «генеральскую» дачу, пуританскую обстановку квартиры, то тоже прониклись к нему уважением.

Генерал-майор милиции И.М. Солохненко проводит смотр милицейских подразделений на стадионе Динамо

Из дневника И.М. Солохненко: «При любых обстоятельствах милиционер должен служить людям примером! Каждый сотрудник должен твердо знать, что милиционера вне службы не бывает. Милиционер всегда должен быть начеку!»

Существенная деталь: «заловив» нарушителя, генерал всегда стремился понять мотивацию поступка, а спустя время зла на нарушителя не держал, давал человеку возможность подняться, исправиться, благо имел большой вес  среди истеблишмента  Воронежской области, ЮВЖД, областей региона обслуживания. Неважно, кто это был, гражданский, либо одетый в форму, а если уж сотрудник трудился на совесть – тянул за собой по жизни,  ибо во главу угла ставил деловые качества, умение работать, а не науку угождать.

Как нельзя лучше это ложится на судьбу бывшего заместителя начальника Юго-Восточного УВД на транспорте полковника милиции Ю.Н. Чевелева. В период службы опером, тот «выговоров имел, что бродячая собака репьев», но работал очень результативно, с лихим запалом – потому–то и поехал Солохненко выбивать ему очередное звание в Москву у самого Министра. А сколько раз помогал Юрию Николаевичу «воскреснуть» из пепла, когда тот был на грани увольнения?!

В УВДт помнят, что за время работы Солохненко к уголовной ответственности был привлечен только один сотрудник - инспектор отдела БХСС ЛОВД на ст. Лиски.

Когда известие, что один из сотрудников вымогает взятку, дошло до Ивана Михайловича, он немедленно отдал приказ о проверке заявления, затем о задержании.

Юрий Чевелев (он возглавлял группу захвата), получив  последние указания в кабинете начальника УВДт, уже поднялся, чтобы выйти, как генерал остановил его.

- Дай-ка я позвоню ему.

Говорят, что Чевелев даже стал заикаться: «Ты… Вы… чего это, Иван Михайлович?!» и потянулся к кабуре…

А генерал прикрыл трубку своей широченной лапищей и задумчиво ответил: «Ты знаешь, Юра, я ведь сибиряк, охотник и много раз участвовал в облавах на волков. Вот и мы его тоже обложили красными флажками как волка, а может он не волк, просто переклинило мужика от бытовых проблем, поэтому хочу дать ему шанс».

На глазах у опешившего Чевелева Солохненко дозвонился до Лисок, спросил у незадачливого опера про житье-бытье, поинтересовался как ему служится, не испытывает ли он каких-либо материальных затруднений, может нужна какая-то помощь от руководства управления.

Перерожденец, согласитесь, мог бы насторожиться, почему это ему, первогодку, звонит сам начальник УВДт, однако близость легких денег совсем затмила рассудок…

Та же тенденция и по Воронежскому УВД: при нем посадили и выгнали из органов мало сотрудников.

Из дневника И.М. Солохненко:  «В жизни людям надо делать добро, плохих людей надо делать хорошими».

Дневник, дневник… Лишь ему он доверял сокровенное. «Всегда и всем ли надо говорить правду?»- задает себе вопрос и сам же отвечает: «Не всегда и не при всех обстоятельствах! Взять милицию, когда сотрудник сталкивается с ворами, бандитами, было бы преступным сообщать нужные им сведения. Преступника надо перехитрить, так что оперативная милицейская хитрость необходима! Но придет, верю придет время, когда люди утвердительно ответят на этот вопрос, ибо миром правит все-таки добро, а не зло». О милицейском братстве: «Для  работников милиции сплоченность, крепкая дружба, подлинный коллективизм, имеют особо важное значение.  Милиция представляет собой большой, монолитный  коллектив, где каждый отвечает за всех  и все за одного. Линпост, линпункт, линотлеление, линотдел – это дружная боевая семья, живущая едиными интересами, решением больших и ответственных задач.  Во главу угла милиционер должен ставить интересы Родины и человека. Все, что идет  вразрез с этим, мешает движению вперед, должно быть решительно отброшено!» «В основе истинного мужества и храбрости лежит не безрассудная смелость, а целесообразное поведение. Человек быстрее всего раскрывается в трудной  обстановке, в минуты испытаний, когда требуется проявить смелость, пойти на разумный риск. Настоящий героизм всегда скромен. Но быть скромным – совсем не значит, чтобы молчать о своих достижениях. Если оперуполномоченный добился успехов в своей работе, то было бы правильным, чтобы он поделился своими наработками с коллегами. Вместе с тем, нескромность, зазнайство ведут к нечестности и нарушениям служебной дисциплины. Вот таким сотрудникам надо чаще напоминать народную мудрость: «Не кичись званием, а гордись знанием!»

Однако не все воспринимали и принимали стиль его работы и убеждения. Пусть и меньшинство, но были и те, кто недовольно морщил лоб, писал на него жалобы, из-за угла указывал на неправильные действия. Причем по всей вертикали власти, в плоть до Министерства. Ситуация усугубилась с приходом во власть В.В. Федорчука, назначенного  в декабре 1982 года Министром внутренних дел СССР. Многие из милицейских руководителей лишились тогда своих постов. В том числе  и начальник УВД  Воронежской области.

 Трагедия заключалась не в том, что Ивану Михайловичу исполнилось 60 лет и что новый Министр пришел в милицию из другого ведомства (до назначения в МВД он 8 месяцев возглавлял КГБ СССР).  Иван Михайлович, вспомним, первые годы тоже служил в органах госбезопасности, а скорее в том, что Федорчук был из одного времени, а Солохненко – из другого. Разговор состоялся один на один в марте 1985 года, как он проходил – непонятно, тем не менее, нельзя сбрасывать со счетов и черту характера Ивана Михайловича, которая присутствует во многих его служебных характеристиках: «…деловые замечания руководящих работников любит оспаривать, проявляет невыдержанность, граничащую с грубостью по отношению к старшим начальникам». Короче генерал записался на прием к Министру с новыми предложениями по организации борьбы с преступностью, а с приема вышел, можно сказать, …пенсионером.

Некоторые толкуют, что может это и к лучшему: ведь из-за безрассудного расходования сил у Ивана Михайловиче в  1984 году случился второй инфаркт, только вот загнанных лошадей на скаку не останавливают! С уходом Солохненко с поста начальника УВД мы все очень многое потеряли – умерла здоровая клеточка государственно-правового организма, которая  могла бы еще служить и служить.

- Потенциал Солохненко, как руководителя, не был использован до конца. Я  говорю это потому, что многие годы поддерживал с ним деловые отношения и, прежде всего, по линии борьбы с террором и экстремизмом, -говорит полковник А.К. Никофоров, занимавший в бытность Солохненко должность заместителя начальника КГБ по Воронежской области. - Не боясь обвинений в нескромности, скажу, что мы в те годы не допустили ни одного взрыва и «ни одно ружье не выстрелило ни в первом действии, ни в последнем». Для меня он - милиционер «от бога». Он не мог пройти мимо любого безобразия, не стесняясь на время стать рядовым милиционером и никогда не ломал людские судьбы через колено…

ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ

Кем был Солохненко в семье? Однозначно, лидером. Равно как и во всем Солохненковском роду. Брат Павел, сестры Мария и Вера признавали в нем старшего, не считали зазорным спросить у него житейского совета, он тоже никогда не забывал о них, родителях, искренне всех любил, помогал материально. Квиточки об отправленных суммах до последнего хранились в отдельной папке у Галины Федоровны - она была человек пунктуальный и собранный, у нее все было  разложено по полочкам,  лежало на своих местах… Недавно и она отошла в мир иной…

- Я регулярно высылала деньги маме Анне Трофимовне, во многом опираясь на нашу помощь и поддержку окрепли и поднялись в жизни Павел и Мария, выучилась Вера.

Конечно, на Воронежскую землю Иван Михайлович вступил в качестве руководителя и из этого статуса он уже не выходил до самой пенсии, что соответствовало неплохой заработной плате, но все же, все же: у Галины Федоровны на руках трое детей, да и мужа, 20 лет занимавшего кресла начальника Доротдела, Юго-Восточного УВДт, УВД Воронежской области надо было одевать и обихоживать соответствующим образом – по доходам ведь, как правило,  идут и расходы. Неужели, подумалось, у жены не взыграло мелкое, мелочное?

         Перебив мои нехорошие мысли,  как сейчас помнится Галина Федоровна продолжила: «Был такой случай, возвращаясь со службы на Дальнем Востоке к нам в Хабаровск заехал его младший брат Павел.  В поезде у него случилась беда: украли шинель. Иван профессионально его расспросил, уточнил детали, кому-то позвонил, дал указание по розыску подозреваемых, затем снял с гвоздя свой единственный, только что полученный плащ:   «Носи!».

И.М. Солохненко с сыновьями Юрой, Сашей и Сережей, а также
со своей мамой Анной Трофимовной (первый ряд, слева) и
родителями жены Федором Константиновичем и Ниной Яковлевной

         Она поведала о факте дарения с такой непередаваемой теплотой и гордостью за поступок мужа, что меня, помнится, осенило. Все сказанное Галиной Федоровной об Иване Михайловиче, мои умозаключения об их взаимоотношениях начали выстраиваться в четкую логическую цепочку. Отчетливо стало понятно, почему на стенах комнат, на стульях  расставлены его многочисленные портреты, почему, не смотря на прошедшие годы, остались нетронутыми вещи в рабочем кабинете. До меня вдруг дошло, что все 47  прожитых лет она любила его и продолжает любить. Именно любовь помогла ей вынести тяжкую ношу быть женой офицера милиции, выходить  после двух инфарктов, быть матерью троих «сорви-голов» мальчишек.

         Впрочем, она уверяет, что в годы замужества жила полновесной жизнью  и в качестве довода приводит поездку на юг, где они отдыхали в санатории. Ее можно понять, рядом любящий человек, не надо готовить, в распоряжении уйма личного времени, в течение которого можно наконец-то выспаться, посетить концерты, экскурсии, танцы (оба, кстати, неплохо танцевали). Правда у Ивана Михайловича о санатории другое мнение. «Выходной день. Принял ванну. Спал плохо. С утра идет дождь, - пишет он в своем дневнике,- сидишь, как в КПЗ! Разница только в том, что нет решеток на окнах и можно читать газеты!».

         Деятельный, зацикленный на работе генерал терпит этот отдых во имя своей Галочки (так, по большей части, он ее называет), которую искренне любит и уважает. В дневнике много высказываний в ее адрес, которые носят личностный характер. А вот содержание поздравительной открытки и мимолетней записки, случайно оказавшихся среди его рабочих бумаг, с разрешения Галины Федоровны привожу полностью. Это поможет понять его отношение к супруге:

         -  Галочка!  Я приехал с рыбалки и в 16.30 пошел в сауну. Рыбы поймал немного, я ее вычистил. Свари, пожалуйста, свежую уху из голов  и большого карпа. Любящий тебя Иван.

       1984 год. На отдыхе с женой Галиной Федоровной.

  - Дорогая, любимая Галочка! Сегодня исполнилось 45 лет со дня твоего рождения и мне очень приятно от души поздравить тебя в этот замечательный день и пожелать  тебе хорошего здоровья, отличного настроения, чтобы ты никогда не сомневалась в моем искреннем к тебе отношении. И любовью – Иван.

         Вот так случается в жизни. Женились – колец, фаты не было, жених за неимением гражданской одежды был в форме, свидетель, старший лейтенант госбезопасности Володя Решетняк, тоже в форме, к тому же один (свидетельница заболела), но как прожили! Рука об руку шли по жизни 47 лет, вырастили троих детей Юрия, Александра, Сергея, дождались 4-х внуков и сумели не растерять своих чувств. «С годами ты мне все дороже,- пишет он в одной из поздравительных открыток жене,- а она ему приписала в ответ,- с годами ты мне все милей…»

         Да и никто, пожалуй, не понимал его, как она. Ни разу за период совместной жизни, как бы поздно он не возвращался домой, не сказала: «Как мне все это надоело!» О своей роли, вкладе в его успехи тактично умалчивает: «Всего он достиг сам, своим трудом. Глубокий ум, крестьянская выносливость, твердый дух, чувство сыновней преданности своему Отечеству, дали ему силы достойно нести нелегкую ношу все эти годы…»       

ОРГАНИЗАЦИЯ ДОБРОВОЛЬНЫХ НАРОДНЫХ ДРУЖИН

Выйдя в отставку, Солохненко на общественных началах взялся за организацию добровольных народных дружин. И настолько энергично, что это время с полным правом можно вписать в милицейский стаж.

Добровольные народные дружины, как известно,  в массовом порядке появились после постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 2 марта 1959 года «Об участии трудящихся в охране общественного порядка». Они возникли не на пустом месте – формы широкого и организованного привлечения трудящихся к борьбе с контрреволюцией, бандитизмом, участии в поддержании общественного порядка существовали и раньше. Это части особого назначения (ЧОНы), общество содействия милиции (Осодмил), бригады содействия милиции (Бригадмил), сельское исполнительство, группы охраны общественного порядка.

В постановлении ЦК КПСС говорилось, что добровольными народными дружинами руководят штабы, состоящие из представителей партийных, советских органов, профсоюзных и комсомольских организаций.

Кем в этой структуре был Солохненко? Его должность по штатному расписанию - инструктор исполкома города Воронежа по организации добровольных народных дружин – помощник начальника штаба ДНД города Воронежа. Поскольку начальником был председатель исполкома, в нынешней интерпретации мэр, который исполнял обязанности на общественных началах, фактическим начальником ДНД города был Солохненко.

Со времени образования ДНД и до его прихода в эту структуру численные показатели добровольных народных дружин в течение 30 лет практически не менялись: действовало 53 общественных пункта охраны общественного порядка, которые объединяли около 300 дружин с 50 000 членами. А вот качественные показатели с приходом Ивана Михайловича заметно выросли. Ежедневно по городу стало выходить на дежурство более 700 дружинников, с участием которых задерживался каждый второй мелкий хулиган, каждый третий нарушитель правил дорожного движения, каждый пятый пьяный, пресекалось каждое второе распитие спиртных напитков в общественных местах и до 70 процентов различного рода хищений народного добра. Роль Солохненко точно передают скупые строки характеристики, подписанной заместителем председателя Воронежского горисполкома В.В. Зыковым: «Много внимания уделяет организационным вопросам. Разработал и обеспечил городской, районные и объектовые штабы ДНД необходимой учетной документацией, памятками дружинника. Часто бывает в дружинах, инструктирует начальников штабов, командиров, дружинников, проводит с ними занятия по правовым вопросам, правильно строит взаимоотношения с органами внутренних дел, хозяйственными руководителями, парткомами, профкомами, комитетами комсомола».

Его рабочий кабинет, который находился рядом с центральным рынком, на самом деле походил на штаб. Отсюда, словно от брошенного в воду камня, расходились круги конкретных действий. Служебные документы, переписка поражают объемом и аналитическим подходом. Он много выступал на предприятиях, в СМИ и ни одно выступление не похоже на другое.

Но наступили другие времена…

Как истинный патриот Иван Михайлович очень болезненно переживал развал великой страны. В то время, когда многие из нас молчали, он писал вполне убедительные и удивительно прозорливые письма лидерам Великой Державы, призывал их подняться над узко партийной точкой зрения, личными амбициями, совместными усилиями преодолеть междоусобие власти, грозящее гибелью СССР и России, по-отечески совестил Ельцина, что довел народ до нищеты и за пристрастность к спиртному и буквально сражался с псевдодемократическими журналистами: «Мои доводы отвергнуты Вами без какого-либо возражения. Судя по упрекам, создается впечатление, что Вы меня хорошо знаете, более того, Вы упрекаете меня в том, что я до сих пор в плену мифов прошлого. А что Вы знаете обо мне и, тем паче, о мифах прошлого?»  Остро переживая все происходящее, неустанно ходил на местные митинги, пытаясь разобраться в бушующих демократических страстях.

На одном из них к старому генералу подошел двухметровый детина. Рубаха вольно распахнута, на волосатой груди, без преувеличения, в мизинец толщины золотая цепь с крестом.  Весь в наколках,   хотя  некоторые исполнены явно не по статусу.

- Видишь, начальник, наша берет! А ты нас сажал…

Последние слова не успел процедить - Солохненко вплотную шагнул к нему: «А теперь послушай, что я тебе скажу. Всю жизнь я служил Закону, людям. Да сажал, но только по справедливости. Что касается «ваша берет»,  неправда над правдой никогда верх не возьмет. Время все расставит по своим местам. Запомни это и одумайся, пока не поздно, парень! И убери - показал на липовую «кжель» - тебе не причитающееся». Не терпел генерал фальши  и несправедливости во всех ее проявлениях.

- Ты что, ты что, … начальник! Я ведь пошутил...

- А я, представь себе,  не шучу!

Одна из последних дневниковых записей Ивана Михайловича: «Счастье не в деньгах... Враг жизни – накопительство, оно развращает души, портит человека. По большому счету, счастье – это нормальная человеческая жизнь, без взрывов и падений,  с небольшими печалями и хорошими радостями. Работа, семья, дом, уважение в обществе  – вот, собственно, и все…»

Вскоре его не стало, но жива Россия, служению которой он посвятил свою жизнь.

Милиция, как вы знаете, у нас была народная, но народных званий в этом ведомстве, как, допустим, у работников искусства, не существует. Жаль. Звание «народного» генерал-майору милиции Солохненко вполне бы подошло.

 

И.М. Солохненко поздравляют с 60-летием на совещании в УВД.


Яндекс.Метрика
статистика-