Дмитрий Дьяков (кор.сайта). ЗВЕЗДНАЯ КАРЬЕРА ВОРОНЕЖСКОГО КОМСОРГА

(Жизнь и судьба Владимира Федосова)

В июле 1983 года вожак воронеж­ского комсомола Владимир Федосов был переведен на работу в Москву и назначен сразу вторым секретарем ЦК ВЛКСМ. Подобного карьерного взлета в местном комсомоле не знали за все годы существования этой организации. И не только в комсомоле. В обкоме партии, к примеру, так высоко (с поправкой, естественно, на соответствующую структуру) из Воронежа в столицу не уходил никто. Не было подобных взлетов в наших местах и в постсоветский период. Так что есть все основания считать карьеру Федосова самой «звездной» в истории воронеж­ской власти ХХ века.

Одна аппаратная тайна

С Владимиром Ивановичем Федосовым мне довелось общаться пару раз. К тому времени он уже давно жил в Москве, занимал солидный пост, поэтому каждый его визит в Воронеж преподносился местными чиновниками едва ли не как приезд министра. Впрочем, сам Федосов никогда не важничал. Он шутил и раздавал комплименты женщинам, а анекдоты — мужчинам. Словом, было полное ощущение, что Федосов рожден для счастья, как птица для полета. Одна улыбка чего стоила. Наши чиновники обычно улыбаются начальству липко-почтительно, а электорату барственно-снисходительно. Федосов сиял всем одинаково. Это была его естественная физиологиче­ская реакция: не на собеседника — на радости бытия. Он очень себе нравился — высокий, здоровый, обаятельный, богатый...

Мы, помнится, обменялись какими-то шутками, после чего я рискнул напомнить ему одну историю, рассказанную мне в свое время ветераном КГБ, курирующим в последние совет­ские годы комсомол.

Дело якобы было так. Однажды второго секретаря ЦК комсомола Владимира Федосова срочно вызвали в... Центральную клиниче­скую больницу. Обеспокоенный звонком, он едва ли не в свитере и джинсах прилетел туда. В ЦКБ, к удивлению, его переодели в костюм, причесали, подвели к двери палаты и сказали: иди. Он вошел, видит: сидит какой-то человек. Пижама, нательная рубаха, что-то еще такое домашнее. Тут капельница, кровать. Федосов пригляделся и к ужасу своему узнал в сидящем старике Генерального секретаря ЦК партии Юрия Владимировича Андропова.

Тот оглядел вошедшего и говорит: «Ну, расскажи, как ты живешь, чем занимаешься, какие проблемы».

Федосов кратко доложил. Андропов посмотрел в какие-то бумаги и сказал: «Есть решение сделать тебя первым секретарем ЦК комсомола. Как на это смотришь?».

Федосов хотел ответить, но не смог. Перед ним фактически был небожитель, которого до этого он видел исключительно на портретах и в теленовостях. Напряжение было столь велико, что молодой человек... заплакал.

Андропов заметил это и произнес: «Я тебя понимаю, сынок: такая ответственность. Иди — готовься принимать дела...».

Это было в декабре 1983 года, а в феврале следующего года Андропов умер. По этой причине назначение и не состоялось...

Так вот, рассказав много лет спустя эту историю Федосову, я спросил: было ли такое? Он внимательно посмотрел мне в глаза, помолчал, но говорить на эту тему отказался: еще, мол, не время. Пообещал лет через десять-пятнадцать рассказать подробно и об этом, и о других случаях из своей жизни.

Срок молчания, установленный тогда моим собеседником, истек как раз в наши дни...

Первые вершины и их покорение

Все его друзья, знакомые и партнеры, с кем мне удалось побеседовать, сходятся на том, что Федосов типичный self-made man, то есть «человек, сам себя сделавший». Еще его называют человеком-турбиной, прирожденным чемпионом, не привыкшим проигрывать ни в работе, ни в карьере, ни в бизнесе. Воплощенная энергия. Батарейка «Энерджайзер», способная заменить семь обычных. Где скрывалась производная такой энергии? Ответ на этот вопрос пробую найти в его ранней биографии.

Итак, Владимир Федосов был первенцем в семье сель­ского портного. В его свидетельстве о рождении записано, что он появился на свет 5 июля 1951 года в поселке с загадочным названием «Участок № 26» — административном центре Шанин­ского 2-го сельсовета Талов­ского района Воронеж­ской области. Когда ему исполнился год, семья перебралась в райцентр и поселилась в доме на улице Совет­ской, который стоял аккурат в том самом месте, где ныне располагается здание районной администрации. В том доме у Федосовых была комната в 20 квадратных метров с огромной печкой посередине. Здесь они и жили: отец, мать и двое сыновей — Владимир и Александр. Потом, когда первый из них пошел в десятый класс, отец бросил семью, и старшему сыну пришлось взять на себя заботу о матери и брате. Эту обязанность Владимир Иванович неизменно исполнял всю жизнь.

Ученик 7 «а» класса Таловской средней школы пионер Володя Федосов. 1964.


Он никогда не был круглым отличником, имел твердую пятерку только по физике. Его любимый школьный учитель — преподаватель физики Талов­ской средней школы № 51 Венедикт Андреевич Кудя вспоминает: «Володя Федосов — один из моих первых выпускников, из тех, которых больше помнишь и любишь, за чьими успехами следишь с волнением и гордостью. Каким он был? Трудолюбивым, ответственным, чуть серьезнее остальных. Уже с учитель­ским опытом понимаешь, что ученики в школе получают не только знания по предметам и сдают экзамены на аттестат, но и приобретают самые главные знания в жизни: человечность, порядочность, ответственность, активную жизненную позицию. Наверное, поэтому аттестат называют аттестатом зрелости. А самая большая награда для учителя — это когда ученики строят свою жизнь достойно. Так, как Володя Федосов».

От себя добавлю, что любовь к физике привела к тому, что в старших классах наш герой соорудил приставку и регулярно выходил в эфир на средних волнах. В эпоху КГБ это называлось радиохулиганством, за которое ловили и наказывали. Федосова поймать не смогли. Еще он был капитаном школьной команды КВН в самый первый период популярности этого клуба. Потом настанет период, когда на идеологиче­ском верху КВНы признали антисоветчиной и запретили. Но к этому времени Федосов школу уже окончил...

Он с первого захода поступил в Воронеж­ский политехниче­ский институт (помогло прекрасное знание физики и опыт «радиохулигана»), хотя собирался учиться в Ленинграде. Но мать упросила не уезжать в северную столицу: город Петра был далеко, да и родни там никакой у Федосовых не имелось. А вот в Воронеже жил Николай Ильич Анучин, родной брат матери и, соответственно, дядя Владимира. Это был уникальный человек, в трудовой книжке которого содержалась только одна запись: рабочий авиационного завода. В его семье и прожил свой первый студенче­ский год первокурсник Владимир Федосов. Потом ему дали комнату в общежитии.

Учеба давалась ему нелегко. Люди, близко его знавшие, вспоминают, что поначалу Федосов много сидел над книгами, постигая азы техниче­ских наук. Потом стало легче. Раз в неделю, по ночам, он вместе с друзьями подрабатывал грузчиком на шинном заводе. Приходил в общагу под утро, весь в саже. За эту работу платили десять рублей в месяц — очень неплохие деньги по тем временам.

А летом уезжали в стройотряды. Владимир был комиссаром отряда «Энергия-27», который в 1970 — 1972 годах работал в селах под Борисоглеб­ском. Студенты устанавливали железобетонные столбы, протягивали к ним провода от трансформаторов и подключали электричество к домам колхозников.

Ну а потом, на пятом курсе, в жизнь Федосова пришел альпинизм. Вместе со своими друзьями Владимир ради интереса записался в альпинист­ский клуб. Через какое-то время они выехали в горы, поднялись на них и — все: горы заворожили на всю жизнь.

После вуза Владимир начал работать в объединении «Электроника» инженером Научно-исследователь­ского института полупроводникового машиностроения (НИИ ПМ). На этом — огромном в те времена — предприятии была мощная альпинист­ская база, куда участники соответствующего клуба выезжали раз в год и уходили в горы. Естественно, что Федосов сразу же вошел в этот клуб, привел туда своих студенче­ских друзей, и очень скоро они стали там заводилами. А дальше — классиче­ская схема совет­ской кадровой политики: появился сплоченный молодой коллектив, в котором был свой лидер. Федосова заметили в райкоме комсомола и рекомендовали избрать комсоргом — сначала отдела, потом всего НИИ ПМ. Рассказывают, что он долго не соглашался, но его все же уговорили.

Комсорг НИИ ПМ Владимир Федосов практиче­ски сразу придумал акцию, благодаря которой его имя прогремело на всю область.

В. Федосов (слева) — комиссар отряда, совершившего лыжный марафон по местам боев 121-й стрелковой дивизии. 1978


В январе 1975 года, в канун Дня освобождения Воронежа и 30-летия Победы, он решил собрать молодых ребят и пройти с ними по местам боев 121-й стрелковой дивизии, сражавшейся за столицу Черноземья и освобождавшей наш город в 1943 году. Федосов разработал маршрут лыжного марафона из Воронежа через Семилуки, Латное, Нижнедевицк, Щигры, Рыльск на Бахмач и Киев. Переход был успешно осуществлен и повторялся еще несколько лет после этого. И во всех этих экспедициях неизменным комиссаром отряда был Владимир Федосов. Участница одного из походов Елена Болдырева вспоминает: «Мы прошли на лыжах 350 километров. Это трудно — и замерзали, и с пути сбивались... Но Володя всегда выручал. Понимаете, рядом с ним возникало удивительное чувство защищенности. Это когда ты знаешь, что, если вдруг с тобой что-то случится, есть человек, который тебя спасет. И этот человек — Федосов».

Здесь прервем повествование и попробуем разобраться: а, собственно, для чего в середине 1970-х Владимир Федосов начал делать комсомоль­скую карьеру? В ту пору среди комсомоль­ских работников еще попадались «твердые ленинцы», но уже начали появляться будущие «рус­ские патриоты» и «скрытая контра» — будущие реформаторы. Но таких было единицы. Абсолютное же большинство составляли люди безыдейные, циники, для которых комсомол был, прежде всего, карьерным инструментом. Федосов, на мой взгляд, являлся человеком безыдейным, но не циничным. Раз жизнь сложилась так, что силы и деятельную энергию (батарейка «Энерджайзер») пришлось приложить в комсомоле, а не на производстве, — значит, так тому и быть. А к различной комсомоль­ской обязаловке типа никому не нужных ленин­ских зачетов он, по воспоминаниям друзей, и относился как к обязаловке: провели, отчитались и забыли. Свою работу в комсомоле Федосов любил за другое — возможность быстрого решения конкретных задач.

Это очень четко проявилось после того, как в 1977 году его избрали комсомоль­ским лидером всего мощного производственного объединения «Электроника». По тем временам — солидный уровень. Комсомоль­ская организация этого предприятия считалась не только крупнейшей первичной молодежной организацией области, но и одной из самых больших во всем Совет­ском Союзе. В нее входило около 15 тысяч комсомольцев (для сравнения: в некоторых сель­ских районах области комсомоль­ские организации в тот период насчитывали по две тысячи членов). И вот Федосов решил попробовать сделать, чтобы жизнь этих пятнадцати тысяч молодых людей стала интересной. Так родилась идея молодежного клуба.

В те достаточно пуритан­ские годы в нашем обиходе вдруг появилось слово «дискотека». Партийные идеологи это слово сразу невзлюбили, считая, что явление, которое оно обозначает, разлагает совет­скую молодежь. Сама совет­ская молодежь, понятное дело, считала иначе.

Комсорг Владимир Федосов решил открыть в Воронеже одну из первых дискотек, которую, дабы усыпить бдительность партийного руководства, назвал «молодежным клубом». Он лично облазил и осмотрел все пустующие в округе подвалы, пока не нашел подходящий. Потом это помещение комсомольцы сами отремонтировали, установили аппаратуру и пригласили молодых воронежцев провести здесь вечер.

Этот клуб работал по четкой схеме: два отделения, в первом — концертная программа, во втором — дискотека. Перед танцами устраивали поэтиче­ские вечера, представления Театра миниатюр, юморины... Иногда энтузиасты рассказывали о кумирах зарубежной эстрады тех лет — группах АББА, «Смоки», «Бони — М»...

Молодежь была в восторге, партийное руководство — кривило физиономию: пропаганда западного образа жизни. Немало нервов стоило Федосову отстоять свою идею. Клуб не закрыли.

В это же время в Железнодорожном районе города началось строительство нового Дворца культуры, уникального 25-метрового бассейна (где, кстати говоря, сразу после открытия и начал делать первые шаги в спорте знаменитый Дмитрий Саутин)... Комсомоль­ская организация ПО «Электроника» взяла шефство над этими стройками. Молодые ребята из производственного объединения выполняли не только подсобные, но и многие виды строительных работ. И комсорг трудился наравне со всеми.

Один из ближайших воронеж­ских друзей Владимира Федосова, в те годы — руководитель Железнодорожного райкома комсомола, Александр Цапин вспоминает, что раскрылся Федосов как раз в период его работы на «Электронике»: «Он стал настоящим молодежным лидером, авторитет которого признавался на уровне Министерства электронной промышленности». В этом тоже нет ничего странного: первым замминистра названной отрасли тогда работал бывший гендиректор «Электроники» знаменитый Владислав Григорьевич Колесников (Герой Соцтруда, лауреат Ленин­ской и Государственной премий, почетный гражданин города Воронежа), с которым Федосову удавалось напрямую решать многие вопросы.

Кончилось это тем, что, когда в 1979 году Цапин уходил из райкома комсомола, он предложил на свою должность только одну кандидатуру — Владимира Федосова. Возражений такое предложение не встретило.

Игры в прошлое и будущее

Следующие две карьерные ступеньки промелькнули перед ним с быстротой киноленты: всего несколько месяцев Федосов возглавлял комсомоль­скую организацию Железнодорожного района; потом, когда этот район первым в области выполнил пятилетний план, еще полгода руководил Воронеж­ским горкомом ВЛКСМ.

26 ноября 1980 года на очередном областном комсомоль­ском пленуме секретарь обкома КПСС Иван Федорович Юшин объявил делегатам, что бывший комсомоль­ский лидер области Анатолий Ежиков ушел на партийную работу в Коминтернов­ский райком партии. На должность первого секретаря обкома ВЛКСМ секретарь обкома партии предложил кандидатуру Владимира Федосова. Делегаты единогласно подняли руки...

Позже Владимир Иванович с юмором рассказывал об обстоятельствах, предшествовавших этому голосованию. За несколько дней до того самого пленума вопрос о новом комсомоль­ском лидере Воронежа так и не был решен. Оставалось несколько кандидатур, окончательную проверку которых вызвался осуществить все тот же секретарь обкома партии Юшин, курирующий в ту пору все кадровые вопросы в области. Проверка эта проходила по классиче­ской партийной схеме: Иван Федорович сажал в обкомов­скую «Волгу» кандидата в комсомоль­ские лидеры области, вывозил его за город в ближайшие посадки. Там он доставал из багажника бутылку водки и одну маленькую карамельку, после чего наливал три раза по полному стакана («по рубец») каждому из претендентов и всякий раз приказывал выпить «до дна». Через десять-пятнадцать минут после каждого выпитого стакана, Юшин задавал по одному конкретному вопросу: что думает кандидат в областные комсорги о Совет­ском Союзе (после первого стакана), о компартии (после второго), и лично о Леониде Ильиче Брежневе (после третьего). Поскольку заку­ской на все три стакана служила одна карамелька, то Владимир Иванович Федосов, проснувшись на следующий день утром, так и не смог восстановить в память свой ответ на вопрос о генсеке Брежневе. У него даже было ощущение, что вместо ответа он рассказал главному партийному кадровику области какой-то весьма легкомысленный анекдот... Собравшись с духом, Федосов подошел к телефону и позвонил Ежикову. Тот был краток: «Ты жив? Тогда — поздравляю: обком партии утвердил твою кандидатуру»...

Владимир Суховей, еще один воронеж­ский ближайший друг Федосова, работал в ту пору заведующим лектор­ской группой обкома комсомола (в переводе на современный язык — имиджмейкером первого секретаря обкома ВЛКСМ). Он вспоминает, что новый комсомоль­ский лидер области поначалу совершенно не произвел впечатления. Например, по сравнению со своими предшественниками он был слабым оратором. Да и внешне выглядел непредставительно: увалень такой, медвежонок. Словом, угадать в Федосове потенциал будущего преуспевающего руководителя в те времена вряд ли бы кто сумел.

Первый секретарь Воронежского обкома ВЛКСМ Владимир Федосов. 1982


Наверное, так оно и было. В архиве общественно-политиче­ской истории области (бывший партархив) я разыскал стенограммы выступлений Федосова в период его руководства воронеж­ским комсомолом. Это и в самом деле довольно скучные тексты, состоящие во многом из цифр и нескольких словесных банальностей. Впрочем, сам он вполне критично относился к такому стилю, поставив однажды на пленуме обкома диагноз общей болезни комсомоль­ских активистов тех лет: «Не подкрепленные делом все наши хорошие решения мало что дают. Слово, брошенное на ветер, улетает».

Что ж, восьмидесятые годы прошлого века начинались довольно мрачно, но по-своему весьма экстремально: общество обуял апогей совкового маразма. И комсомол, естественно, тоже не избежал той болезни. К примеру, на май­ском пленуме 1982 года престарелый вождь ВЛКСМ Борис Пастухов (ему тогда шел 52-й год) выудил бог весть из каких архивов стихотворение (!!!) семилетнего Лени Брежнева, напечатанное в местной прессе, и прочел под такие овации зала, каких и сам генсек не срывал.

Воронеж­ский секретарь до таких высот цитирования не поднимался, но в общем хоре славословий отметиться успел (пример из речи Федосова в 1981 году: «С огромным воодушевлением и заинтересованностью восприняли комсомольцы, юноши и девушки нашей области «Воспоминания» товарища Леонида Ильича Брежнева, всесторонне развивающие тему подлинной народности, ленин­ской партийности в работе коммунистов, преданности Отчизне, партии, творче­ского сознания, любви к людям, борьбы за мир, граждан­ского создания» и прочая, прочая, прочая).

Парадокс состоит в том, что при всем при этом комсомол в ту пору был уже достаточно свободен от идеологиче­ских пут. Вообще, по моему глубокому убеждению, это была самая аполитичная организация — даже с учетом всех своих атрибутов и ритуалов. Недаром через десять лет именно комсомоль­ские вожаки так легко простились с идеологией: они только играли в эту игру. Правила поменялись — стали играть по новым.

А тогда, в начале 1980-х, эти будущие правила только формировались. В стенограмме выступления первого секретаря Воронеж­ского обкома ВЛКСМ Владимира Федосова на XIX съезде комсомола читаем: «Сегодня уже недостаточно одних рекордов, новаторов, передовиков производства. Перед нами остро стоит проблема «середняка» — молодого труженика, не одухотворенного целью».

Эффективность труда — это уже не идеология, это основа менеджер­ской работы. Тогда и слова-то такого еще не знали — «менеджер», — но Федосов был одним из тех немногих комсомоль­ских работников, которые на ощупь, на практике постигали основы науки, обозначенной этим словом. Они уже тогда умели провести то или иное мероприятие: знали, как и что нужно оплатить, кого пригласить для выполнения работ, как организовать, какие силы задействовать. Именно из этого поколения, пришедшего к руководству ВЛКСМ в начале 1980-х годов, вышли первые россий­ские менеджеры в самых разных сферах жизни, ведь комсомол занимался всем — от культуры до строительства и торговли.

Так закалялась сталь

В июле 1983 года Владимир Федосов был назначен вторым секретарем ЦК комсомола. И для воронеж­ских, и для москов­ских функционеров это было абсолютно сенсационное кадровое решение, причины принятия которого и сегодня, спустя почти три десятилетия, интересуют многих. За эти годы немало высокопоставленных воронеж­ских деятелей пробовали узнать тайну федосов­ского взлета. И неизменно все их пои­ски заканчивались одним и тем же: никаких сверхмощных связей в столице Федосов не имел, все решил обыкновенный случай.

После смерти Брежнева страну на пятнадцать месяцев возглавлял Андропов, который устроил грандиозную чистку на олимпе совет­ской власти. Так, к примеру, в аппарате ЦК и в Совете министров с насиженных мест были изгнаны более трети высокопоставленных чиновников. Приблизительно столько же было вычищено и из остальных партийных и государственных органов, в том числе и из ЦК ВЛКСМ. Увольнялись министры, теряли посты партийные боссы, и везде взамен их приходили «железные малыши» (так тогда представители номенклатуры называли андропов­ских ставленников). В большинстве своем это были люди со стороны, не затронутые москов­ской коррупцией, не пустившие в Москве корней и не имеющие в ней связей, политиче­ски одинокие и полностью зависящие от покровителя: верный залог того, что они не вступят в заговор против него. Среди андропов­ских «железных малышей» оказался и воронежец Владимир Федосов.

Почему именно он? Много лет спустя один из его товарищей по комсомолу, сделавших удачную карьеру в органах, откровенно признается Владимиру Ивановичу: «Нужен был перспективный парень из провинции, откуда-нибудь из области в центре России. Запросили досье на многих первых секретарей обкомов ВЛКСМ из этих мест, папка с компроматом на тебя оказалась самой тонкой».

В ЦК комсомола Федосова встретили в штыки. Пастухова сразу после смерти Брежнева сменил Мишин. Москвич по рождению, Виктор Максимович Мишин делал аппаратную карьеру исключительно в столичных коридорах власти, последовательно, шаг за шагом пройдя райком, горком и отсидев положенное время в должности второго секретаря ЦК. Он никогда не был человеком Андропова, и это знали все. Естественно, что появление Федосова в ЦК мгновенно объяснили грядущей отставкой первого секретаря ЦК. Чтобы не допустить этого, опытный столичный аппаратчик Виктор Мишин решил по-крупному подставить молодого периферийного выскочку, выставив его на посмешище перед старшими товарищами из ЦК партии. Повод для этого появился довольно быстро.

Еще в конце 1950-х годов при ЦК комсомола была создана мощная автономная структура, именуемая бюро международного молодежного туризма «Спутник». Это была организация, впрямую связанная с заграничными поездками. Со временем «Спутник» превратился в полууголовную структуру, которая приторговывала валютой и наркотой, занималась различными видами контрабанды. Как многолетний председатель КГБ, Андропов прекрасно знал об этом, равно как и о том, что руководство «Спутника» имело прямые связи с ближайшим окружением дочери покойного генсека Галины Брежневой. Поэтому чистку в ЦК комсомола начали с проверки именно «Спутника». Узнав об этом, Виктор Мишин решил поручить провести такую проверку новому секретарю ЦК Федосову. Расчет был прост: воронеж­ский выдвиженец начнет раскручивать дело «Спутника» и затронет интересы очень больших столичных воротил (а эти интересы лежали там на поверхности). После этого ему быстренько «свернут голову» и вышлют обратно в Воронеж.

Те, кто видел в ту пору Федосова, вспоминают его совершенно измученным и осунувшимся от проблем, свалившихся на него. Однако он справился с ними быстро. Ему, к удивлению столичных аппаратчиков, удалось довольно успешно разрулить ситуацию. По материалам федосов­ской проверки нескольких одиозных руководителей «Спутника» сняли с работы, но никакого громкого процесса над структурой ЦК ВЛКСМ проводить не стали. Кажется, именно тогда Мишин впервые посмотрел уважительно на своего нового заместителя. А там вскоре и Андропов умер (о том, что перед смертью генсек встречался с Федосовым, Мишин, кстати, в то время так и не узнал), пришел ставленник брежнев­ского клана К. У. Черненко, после чего вопрос об уходе Мишина с поста первого секретаря комсомоль­ского ЦК отпал сам собой.

А потом грянул 12-й Всемирный фестиваль молодежи и студентов, который стал звездным часом секретаря ЦК комсомола Владимира Федосова.

Этот фестиваль проходил в Москве с 27 июля по 3 августа 1985 года. В стране в очередной раз только сменилась власть, генсеком стал молодой, жаждущий перемен Михаил Горбачев. Он поставил перед комсомоль­скими функционерами задачу «под фестиваль»: ни много ни мало — исправить в глазах мировой общественности образ СССР как «империи зла» и в полной мере показать положительные стороны жизни совет­ского общества. Главным организатором всех фестивальных мероприятий (руководителем штаба подготовки) был назначен Федосов.

Штаб расположился в гостинице «Юность», где Федосов тогда фактиче­ски поселился. Говорят, что во время работы фестиваля он вообще перестал спать.

Мероприятие прошло на очень высоком уровне. В Москву приехали 26 тысяч делегатов из 157 стран. Среди гостей фестиваля был популярный певец Дин Рид. После того как из столицы, по примеру Олимпиады-80, отселили всех неблагонадежных элементов, в Москве перестали происходить ЧП. Никаких пьянок, наркотиков или убийств в дни работы фестиваля зафиксировано не было.

Началось торжество 27 июля на «улице юности» — Комсомоль­ском проспекте, который в то время только формировал свой нынешний облик. Над площадью звучала популярная кубин­ская мелодия, и симпатичная хозяйка фестиваля — наша Катюша (девочек, родившихся летом 1985 года, сплошь и рядом называли Катями) — приняла от своей сверстницы с острова Свободы, где проходила предыдущая встреча юных, эстафету Всемирного молодежного форума и его живой символ — голубя.

Открытие фестиваля происходило на стадионе Лужники и транслировалось в прямом эфире в течение четырех часов. Генсек Горбачев, обращаясь к участникам форума, сказал: «Здесь, на родине великого Ленина, вы можете непосредственно ощутить, сколь глубоко предана наша молодежь благородным идеалам гуманизма, мира и социализма. Думаю, все мы согласимся с тем, что нет ныне у человечества более важной и насущной задачи, чем сберечь и укрепить мир. К этому нас обязывает и забота о будущем и память о прошлом. Ваш форум проходит в год 40-летия разгрома гитлеров­ского фашизма и япон­ского милитаризма, окончания Второй мировой войны — самой кровопролитной и жестокой войны. После нее осталось столько страданий и горя, что они сказываются на жизни вот уже нескольких поколений, настоятельно требуют от нас не допустить повторения такой беды».

Потом появилось сообщение, что в рамках фестиваля молодежные мировые лидеры обсудили вопросы установления нового международного экономиче­ского порядка, помощи отсталым и развивающимся странам, борьбы с нищетой и безработицей, охраны окружающей среды...

Фестиваль прошел на необыкновенно высоком уровне. Федосова пригласили в Кремль, и молодой генсек лично вручил ему орден Трудового Красного Знамени. Эту же награду получил из рук Горбачева и Виктор Мишин. После церемонии награждения он впервые публично назвал Федосова своим другом. Никакой вражды между ними больше никогда не возникало.

Когда рухнул СССР и наступил небольшой по продолжительности период «охоты на ведьм» (преследования представителей высшей коммунистиче­ской номенклатуры), Виктор Максимович Мишин, ставший незадолго до путча первым заместителем управделами ЦК КПСС, попал в немилость. Сам он о том времени позже написал так: «Мне пришлось после трагиче­ской гибели управляющего делами Н.Е. Кручины (26 августа 1991 года, вскоре после августов­ского переворота, главный казначей ЦК партии Николай Ефимович Кручина при неясных обстоятельствах выпал с балкона своей квартиры на пятом этаже и разбился насмерть, после чего партийная касса (то самое «золото партии») так и не была найдена. — Д.Д.) вместе с коллегами взять на себя ответственность за цивилизованное прекращение деятельности аппарата ЦК КПСС. В этот период поднялась шумная волна... поисков пресловутого «золота партии». В октябре 1991 года в моем рабочем кабинете и на квартире были проведены обы­ски. Большего унижения в жизни я не испытывал». Вскоре после этого Мишина уволили. Его отказывались брать на какую-либо работу, за ним и его домом велось постоянное наблюдение, словом, в один миг он из представителей правящей элиты превратился в изгоя. Деньги кончались, и к декабрю настал период, когда в семье бывшего комсомоль­ского лидера страны фактиче­ски кончились продукты. И вот тут произошел случай, о котором Виктор Максимович Мишин до сих пор вспоминает с теплотой.

Однажды декабрь­ской ночью 1991 года в его доме раздался телефонный звонок. «Виктор Максимович, — прозвучало в трубке, — это Федосов. Спуститесь, пожалуйста, к своему подъезду: надо машину разгрузить». Мишин пришел в ярость: что за хамство! Даже его заместитель по ЦК ВЛКСМ Володя Федосов потерял стыд и позволяет себе относиться к своему бывшему шефу (с которым, кстати говоря, они всегда оставались на «вы»), как к какому-то грузчику! Какие же подлые времена наступили...

Однако когда Мишин оделся и вышел на улицу, то увидел следующую картину: перед его подъездом стоял маленький грузовичок, доверху набитый мешками с картошкой, морковью, луком и другими продуктами. Рядом пританцовывал, согреваясь от холода Федосов. Он тут же бросился навстречу разъяренному Мишину: «Виктор Максимович, не сочтите за нахальство, но я привез вам подарок от воронеж­ских комсомольцев. Помогите разгрузить»...

Потом уже Федосов признался: когда он узнал о бедственном положении своего бывшего комсомоль­ского шефа, он сразу же обратился за помощью к своим многочисленным воронеж­ским друзьям. Среди них были и первые в нашей области фермеры. Они-то и собрали «гуманитарную помощь» для бедствующего в столице бывшего комсомоль­ского вожака Совет­ского Союза.

Говорят, что когда на похоронах Владимира Ивановича Мишин рассказывал об этом случае, в его глазах были слезы: «Тогда Федосов просто спас мою семью от голода. Такой долг становится пожизненным».

Лавры миротворца

Весной 1987 года Владимира Федосова вызвали в международный отдел ЦК КПСС и предложили перейти на руководящую работу в Совет­ский комитет защиты мира. Это была полная неожиданность, но отказаться в тот период он вряд ли мог: на предложения ЦК было принято отвечать утвердительно. Так Владимир Иванович стал ответственным секретарем Совет­ского комитета защиты мира.

Это был период, когда рушились всяче­ские каноны совет­ской дипломатии. Перестройка, затеянная генсеком Горбачевым, потребовала и на этом участке свежести взгляда, смелости, динамизма и новатор­ских подходов. Новому составу Министерства иностранных дел (во главе его стал недавний республикан­ский лидер Эдуард Шеварднадзе) надлежало в самые кратчайшие сроки установить нормальный диалог с Соединенными Штатами, затем, идя на компромиссы, добиться ограничения военных потенциалов Востока и Запада, а также вернуть совет­ские войска из Афганистана и нормализовать отношения с Китаем... Своя задача была и у общественной организации народной дипломатии, каковой всегда считался Комитет защиты мира. Его руководству надлежало убедить представителей мировой интеллектуальной элиты в том, что агрессивные приоритеты во внешней политике СССР остались в прошлом. Необходимо было повсеместно в мире создавать благоприятные внешние условия для перемен — готовить поле для новых идей МИДа.

Почему на этот достаточно сложный участок работы был послан вчерашний воронеж­ский комсомоль­ский лидер Владимир Федосов? Виноват случай. Дело в том, что в этот самый период секретарь ЦК партии Егор Кузьмич Лигачев затеял в Министерстве иностранных дел кампанию борьбы с семейственностью. На практике это выглядело так: если на дипломатиче­ском поприще работали, к примеру, отец и сын, то кого-то одного просили уйти. На освободившиеся места, по указанию все того же Лигачева, брали исключительно партийно-комсомоль­ских активистов с рабоче-крестьян­ским происхождением. Федосов идеально подходил по указанным критериям, к тому же за его плечами была блестящая организация Всемирного фестиваля — а это, между прочим, приравнивалось тогда к подготовке Олимпиады.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Владимир Федосов (крайний слева) в Афганистане


Вместе с Федосовым в Комитет защиты мира пришел и известный журналист-международник Генрих Боровик, который этот комитет и возглавил. Горбачев вернул Боровика из опалы, в которой тот находился с 1980 года после критиче­ских замечаний о войне в Афганистане. Мэтр международной журналистики поначалу весьма скептиче­ски воспринял бывшего комсомоль­ского секретаря. Однако очень скоро эта настороженность исчезла. Просто однажды Федосов доверительно сказал Генриху Аверьяновичу: «Положение у меня — хуже не придумаешь. Удивить вас познаниями в области внешней политики не могу. Могу лишь обещать, что буду работать так, чтобы мне не было стыдно перед вами, а вам — за меня».

Эту работу Владимир Иванович начал в присущем ему стиле — широко и ярко. Он предложил провести невиданную доселе по масштабам акцию — советско-американ­ский Марш мира по территориям СССР и США. Естественно, что вся подготовка мероприятия вновь легла на его плечи. И вновь был получен впечатляющий результат.

18 июня 1987 года двести тридцать американцев и двести совет­ских граждан вышли из Ленинграда и направились в Москву в совместном марше за безъядерный мир. Возглавлял совет­ских манифестантов Владимир Федосов.

Марш продолжался несколько дней. На всем пути вдоль обочин дороги стояли люди, махали руками и флажками, держали самодельные плакаты: «Мы — за мир!», «Не хотим войны!». Стояли и в знойные полдни, и в проливной дождь, чтобы пожать руки, подарить букетик цветов, значок, открытку. Седые фронтовики выходили к дороге при боевых регалиях, обнимали таких же седых, как они, американ­ских ветеранов и, утирая слезы, повторяли: «Спасибо, ребята!»...

Позже, подводя итоги марша, Федосов скажет: «Нам удалось доказать, что люди различных культур, возрастов, национальностей, идеологий могут жить и работать вместе на основе общечеловече­ских ценностей».

Через год такой же Марш мира состоялся в США. Это был первый массовый въезд в Америку совет­ской молодежи. Двести человек — молодых граждан СССР — прошли пешком более 600 километров по различным американ­ским штатам. И вновь во главе колонны мира шел Федосов. Потом говорили, что ему предлагали следовать на комфортабельном автобусе с кондиционером вместе с американ­скими руководителями. Федосов отказался и прошел эти 600 километров вместе с ребятами...

Конечно, за всем этим чувствовался задор комсомоль­ского секретаря, блестящего организатора. И это было замечательно. Однако его новая должность требовала качественно иных знаний. И Федосов стал учиться. Благо было у кого.

С первых дней работы в Комитете защиты мира его взял под опеку еще один знаменитый журналист-международник — академик, профессор МГИМО и Института США и Канады РАН, легендарный политиче­ский обозреватель Валентин Зорин. Во многом именно под его влиянием окончательно сформировалась федосов­ская система взглядов на современные мировые процессы.

На сегодняшний день в разных журналах и сборниках (в том числе и международных) опубликовано несколько статей Владимира Ивановича, которые позволяют довольно четко определить миротворче­скую позицию Федосова. Суть ее сводится к тому, что любое государство — есть организм эгоистиче­ский, потому он для решения собственных национальных интересов использует в зависимости от конъюнктуры самые различные идеологиче­ские прикрытия. Естественно, что при таком подходе для реализации собственных интересов каждому субъекту международного права недостает политиче­ской и экономиче­ской мощи. Поэтому, считал Федосов, надо создавать международные союзы и совместными объединяющими усилиями оказывать давление на те страны и идеологии, с которыми нельзя справиться в одиночку.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Владимир Федосов


В международной миротворче­ской практике систему взглядов, которую отражал Владимир Федосов, принято называть «политиче­ским реализмом». Ее сторонниками являются практиче­ски все самые влиятельные ныне консерваторы мира, включая Збигнева Бжезин­ского и Генри Киссинджера. Для сегодняшней России концепция «политиче­ского реализма» является определяющей государственной политикой. В ее основе лежит довольно популярная мысль о том, что Запад на самом деле испытывает по отношению к России далеко не друже­ские чувства. Более того, в недалеком прошлом он вовсю использовал трудности России в своих сугубо корыстных целях и собирается заниматься этим и впредь. (В одной из статей Федосова по международным вопросам читаем: «Вопреки ожиданиям инициаторов внедрения в нашей стране рыночной экономики Россия воспринята была в мире более как конкурент, причем слабый, и менее — как союзник в идеологии и политике»).

Из концепции «политиче­ского реализма» вытекает и критика однополярной идеи мира, которую Федосов называл «миропорядком в импер­ском обличии», считая ее «нежелательной и неосуществимой» в современном мире. Поэтому, не отрекаясь от идеи «стратегиче­ского диалога с ведущими государствами Запада», Владимир Иванович в последние годы жизни начал вести речь о «доверительном партнерстве на восточном направлении», подразумевая при этом развитие отношений с крупнейшими развивающимися странами — Китаем и Индией. Он считал, что там решаются проблемы, сходные с нашими.

Позицию Владимира Ивановича Федосова можно признать вполне логичной. Если считать мир многополюсным, то Россия — вне всяких сомнений — становится одним из его полюсов. А это дает моральное право (формальное право обеспечивает постоянное членство в Совете Безопасности ООН) активно вмешиваться во все международные процессы.

И, наконец, остается отметить, что, будучи убежденным государственником, Федосов в конце своей недолгой жизни пришел-таки к идее персональной ответственности и государства и лично его лидера за любые совершенные от имени государства злодеяния. Вот, к примеру, что он написал в своей последней опубликованной статье, посвященной очередному юбилею Нюрнберг­ского процесса: «Мир, прошедший через тяжелейшие испытания, нашел в себе силы и мужество логиче­ски завершить войну законным возмездием — первым в истории человечества международным судом, признавшим агрессию тягчайшим уголовным преступлением и осудившим организаторов и исполнителей преступных планов истребления миллионов невинных людей и покорения целых народов. <... > Перед всем миром была раскрыта человеконенавистниче­ская сущность фашизма, его идеологии, являющейся идейной основой для подготовки и развязывания агрессивных войн и массового истребления людей. <... > Заложенные первым международным судом принципы и заветы постоянно обнаруживают свою востребованность в современном глобальном мире, полном конфликтов и противоречий».

Думаю, что эти слова можно вполне считать политиче­ским завещанием самого высокопоставленного воронеж­ского миротворца Владимира Ивановича Федосова.

Работа у нас такая

Можно сказать абсолютно точно: если бы не уникальный организатор­ский талант Федосова, Совет­ский комитет защиты мира прекратил бы свое существование вместе с СССР. При Совет­ском Союзе эта организация находилась под прямым контролем Центрального Комитета партии, по указанию которого и финансировалась. В 1991 году ЦК не стало. Практиче­ски сразу после этого с поста председателя комитета ушел Генрих Боровик. Финансы, которыми располагала организация, заканчивались. Помощи ждать было неоткуда.

Именно тогда Федосов с помощью своих многочисленных друзей сумел объединить в одну структуру целый ряд различных миротворче­ских, правозащитных, экологиче­ских, просветитель­ских и иных международных общественных организаций. Новая организация стала называться Федерацией мира и согласия (ФМС). Очень скоро она получила консультативный статус при экономиче­ском и социальном Совете ООН и статус участника Совета Европы.

Поначалу ФМС возглавил летчик-космонавт, дважды Герой Совет­ского Союза Георгий Гречко. Обычно при упоминании фамилии этого человека в памяти всплывает добродушное лицо, широко улыбающееся с экрана телевизора. Однако в действительности Георгий Михайлович оказался не таким безобидным бодрячком. Его недолгое пребывание у власти в ФМС запомнилось нескончаемым застольем с неизменными тостами за успехи космонавтики. В 1995 году главный моральный авторитет организации профессор Валентин Зорин убедил космонавта оставить пост председателя ФМС. Тот же Зорин настоял, чтобы федерацию возглавил Федосов.

Довольно скоро Владимир Иванович представил новую программу деятельности организации. Речь шла о переходе от глобальных претензий совет­ских времен к реальной политике России, страны с более ограниченными возможностями.

Как всегда, Федосов исходил из того, что главное в любом общественном деле — прагматизм и реализм. Когда ресурсы ограничены, нужно сконцентрировать их на главных направлениях: вопросы безопасности, способы урегулирования этниче­ских, социальных, религиозных и других конфликтов, борьба с проявлениями различных ксенофобий, национализма и шовинизма. «Мир в собственном доме и во всем мире», — таким стал главный программный лозунг организации. Этот лозунг открывал новую, разработанную лично Федосовым, программу «Примирение», в рамках которой ФМС брала на себя обязанность по содействию разрешению национальных, территориальных и этнополитиче­ских конфликтов на территории России. Кстати, эта программа была опробована в 1997 году в ходе выборов президента Чечен­ской республики Ичкерия, на которых по согласию всех сторон Федосов присутствовал в качестве международного наблюдателя. Победил тогда, напомню, Аслан Масхадов.

Секретарь ЦК ВЛКСМ Владимир Федосов с воронежскими комсомольцами — участниками Марша мира


Год от года количество программ в ФМС росло. В итоге в качестве магистральных было выделено три направления работы — «Международная безопасность, сотрудничество и региональные проблемы», «Граждан­ское общество и права человека» и «Сохранение культуры и гуманитарное сотрудничество». В свое время, представляя эти программы, Федосов обозначил направление работы федерации в политиче­ских условиях сегодняшней России такими словами: «Мы критиче­ски относимся к противоправным и односторонним действиям США и их союзников в Югославии и Ираке. Но вместе с тем Федерация мира и согласия считала и считает необходимым продолжение российско-американ­ского взаимодействия в борьбе с общими глобальными угрозами, и прежде всего — с мировым терроризмом и распространением оружия массового уничтожения. При этом, как мы полагаем, борьбу с данными угрозами следует вести в рамках широких международных коалиций на основе соответствующих решений Совета Безопасности. Наша Федерация мира и согласия настойчиво ищет пути сплочения зарубежной и россий­ской общественности в борьбе с терроризмом, организуя международные экспертные встречи, круглые столы, на которых обсуждаются рекомендации по совершенствованию антитеррористиче­ской деятельности, по усилению взаимопонимания между ее различными участниками».

И еще об одной стороне публичной политиче­ской деятельности Владимира Ивановича Федосова в последний год его жизни. В 2005 году в нашей жизни появилось такое явление, как Общественная палата. Она была создана для, как говорилось в соответствующем федеральном законе, «осуществления связи между граждан­ским обществом и представителями власти». На первом этапе формирования Общественной палаты президент России лично определяет сорок два человека, которые после этого автоматиче­ски становятся членами палаты. Это и есть так называемый «президент­ский список». 28 сентября 2005 года тогдашний президент страны Владимир Путин своим указом включил в этот список Владимира Федосова.

Председатель международной Федерации мира и согласия, председатель комиссии Общественной палаты РФ Владимир Иванович Федосов. 2006


Как известно, первую Общественную палату РФ возглавил академик Евгений Велихов. Можно предположить, что при той колоссальной занятости, которую испытывал в стенах Курчатов­ского института (крупнейшего в стране научного центра по атомной энергетике) его президент Евгений Павлович Велихов, присутствие академика в работе Общественной палаты являлось, скорее всего, почетным представительством. Что же касается Федосова, то в структуре Общественной палаты он стал председателем комиссии с программным названием — по этике, регламенту и совершенствованию деятельности и законодательства. По большому счету, именно эта комиссия и занималась организацией работы палаты, определяла ее роль и место в обществе. В этой связи любопытен «Кодекс этики», подготовленный комиссией Федосова для своих новых коллег. Уже в первых строках там говорилось: «Каждому члену Общественной палаты в процессе осуществления своих полномочий необходимо: содействовать претворению в жизнь идеалов демократии, добра, нравственности и справедливости; способствовать реализации и защите признанных мировым сообществом и гарантированных Конституцией Россий­ской Федерации прав и свобод человека и гражданина; содействовать обеспечению демократиче­ских принципов развития государства и общества».

По существу, это были те же самые идеи, которые Владимир Иванович Федосов отстаивал и в своей миротворче­ской деятельности.

Несостоявшееся возвращение

Получилось так, что Владимир Федосов в жизни многих людей сыграл очень важную роль. Любовь к друзьям и верность товариществу — эти качества сильно отличали его от многих сделавших карьеру ровесников, которые повиновались неписаному бюрократиче­скому правилу: друзья — это те, кто тебе нужен в данную минуту. «Я не знаю другого такого человека, который умел бы так ценить дружбу, как Федосов. У него было море друзей, и он никогда никому не отказал в помощи. Сильнее и крепче друга, чем он, у меня в жизни не было», — признался мне как-то Александр Цапин, воронеж­ский мэр и воронеж­ский губернатор 1990-х годов.

Представители Воронежской областной администрации на праздновании 50-летия Владимира Ивановича Федосова (в центре). Москва, 2001


Что ж, Владимир Иванович Федосов сумел как-то сохранить всех своих друзей, в том числе еще со школьных времен. И какую бы должность он ни занимал, его положение ничего не меняло в его отношении к друзьям. Это знали, этим пользовались. Многие знали, что дружить по-федосов­ски означало не только пожимать руку и поднимать рюмку за здоровье друга.

Тот же Александр Николаевич Цапин рассказывал, что, когда он в сентябре 1996 года на короткий срок возглавил нашу область, задолженность по пенсиям здесь составляла... три года! «Именно Федосов спас тогда положение, — вспоминает Цапин. — Он помог мне получить через коммерче­скую структуру триста пятьдесят миллионов рублей. Почему через коммерче­скую? Дело в том, что в то время путь федеральных денег в регионы был необычайно сложным: ресурсов не хватало, Министерство финансов, дабы их увеличить, прокачивало деньги через коммерче­ские структуры, откуда руководители территории безуспешно пытались их выбить. Так вот, благодаря напору Федосова, благодаря его столичным связям, эти деньги тогда удалось выбить».

Вообще, насколько я знаю, на протяжении пятнадцати лет Владимир Иванович Федосов был мощным воронеж­ским форпостом в Москве. Все губернаторы той поры — и Ковалев, и Шабанов, и Цапин, и Кулаков — использовали его влияние и связи для привлечения в область дополнительных средств. «Он любил и привечал всех, собирая под своим покровительством сотни воронежцев, отдавая им тепло своего сердца, обаяние, а нередко и помогая материально. Во многом благодаря его усилиям и поддержке воронеж­ское землячество стало заметной общественной организацией в столице, оказывающей посильную помощь родному краю», — напишут позже о Федосове представители воронеж­ского землячества в Москве.

Политолог Владимир Суховей вспоминает: «Воронеж Володя помнил всегда и даже мечтал сюда вернуться. Москва для него так и не стала родной. Он всегда говорил: готов, мол, даже босиком, с котомкой за плечами уйти из столицы в родной город...».

Осенью 2006 года в недрах администрации президента России возникла мысль направить Федосова в Воронеж новым губернатором. Насколько мне известно, это было желание клана «силовиков» президент­ской администрации. Вроде бы даже состоялась встреча Владимира Ивановича с лидером этого клана — всемогущим Игорем Ивановичем Сечиным, где Федосову было сказано: готовься принимать дела.

Кандидат политических наук Владимир Федосов, ученый секретарь Пагуошского комитета РАН Михаил Лебедев, профессор Сергей Капица и академик Юрий Рыжов (слева направо) в Центральном Доме ученых РАН. 2005


Первое, что сделал после этой встречи Владимир Иванович — встретился с тогдашним воронеж­ским губернатором. Сказал, чтобы не было недомолвок, что есть такое предложение и если ему прикажут, то он, конечно, его примет. Только интриговать и заниматься подковерной игрой ради этого он никогда не будет. Не в его это правилах. Словом, собеседники тогда друг друга поняли...

А в декабре ему неожиданно вдруг стало плохо. Владимир Иванович был довольно-таки крепким человеком — редко болел, следил за формой, — поэтому он поначалу даже не придал значения ухудшению самочувствия. Потом врачи обнаружили у него опухоль на позвоночнике. Его спешно прооперировали в Германии, но было уже поздно: болезнь необратимо прогрессировала. 3 февраля 2007 года Владимира Ивановича Федосова не стало. Ему было всего 55...

На Троекуров­ском кладбище в Москве над его могилой кто-то сказал: «Самая великая победа в его жизни состоит в том, что у него не было врагов».

P.S. При жизни Владимира Ивановича Федосова многие говорили, что характером он пошел в маму. Мария Ильинична Федосова была необычайно добрым и душевным человеком. Все мы бываем жизнью обижены, так вот она в такие минуты говорила людям неизменную фразу: «Главное — зла не держите на сердце. Господь, Он рассудит. И все поставит на свои места»...

Мария Ильинична пережила своего старшего сына ровно на три месяца.


Дмитрий Дьяков

Яндекс.Метрика